Отражение души

Таких растерзанных и покалеченных войной молодых ребят за время пребывания здесь она повидала немало и всегда даже мысли не допускала, что они могут быть восприняты ею как-то по-другому, чем люди, нуждающиеся в ее профессиональной помощи.

Воспитанная в строгой семье, где понятие порядочности, ответственности и чести были не пустым звуком, она успешно выполняла свой гражданский долг. Сама напросилась после второго курса медицинского института на заочное отделение и перевелась сюда, где была так нужна.

Рассматривая сейчас украдкой обросшее щетиной, исхудалое, потерявшее жизненный цвет лицо Максима, она не могла понять, что с ней происходит.

Вернее даже, просто не осмеливалась себе признаться, что среди десятков таких же вот своих пациентов, этот стал ей почему-то ближе. К нему ее тянуло неодолимой силой. С одной стороны, она оправдывала свое поведение своей работой следить за ранеными, с другой – подспудно понимала, что это нечто большее, чем пресловутое исполнение своего долга. И какое значение, вообще, могут иметь эти громкие слова с тем чувством, что зарождается в чутком девичьем сердце? Чувство, не знающее законов, не признающее ограничений, не различающее должности, званий, а порой даже и возраст. Но от этого волнения становилось приятно и одновременно тревожно, подтверждая когда-то ею прочитанные слова: «Зарождающаяся любовь – пуглива, как лань»…

? Ну, ничего, и это тоже пройдет, – успокаивала она себя, не давая до конца еще неокрепшим чувствам волю, тем более, неизвестно было, как ко всему этому отнесется сам Максим…

***

… Прошло уже несколько недель с того времени, как безнадежный пациент пришел в себя.

Состояние его здоровья улучшалось день ото дня и, как говорила в шутку Лена, которая и после перевода госпиталя в Ташкент не оставила своего подопечного, а продолжала работу здесь, через некоторое время он уже сможет танцевать, только при одном условии, что белый танец будет за ней. Здесь, в окружном госпитале Ташкента, было все не так, как там, за рекой. Все окружающее было какое-то близкое, родное, даже птицы по утрам пели по иному, извещая всеми трелями и свистом о начале нового дня, который был не в пример тем, что начинались под «музыкальное» сопровождение в Афганистане. Можно было расслабиться и не думать, куда и зачем нужно будет вести бойцов сегодня, и удастся ли сегодня обойтись без потерь. Звуки выстрелов и канонады разрывов беспокоили находившихся на излечении лишь по ночам, во сне.