Служанка его сиятельства

 – Гариту можно понять, ей нужно как-то устроить своих старших воспитанниц, а хороших домов у нас на всех точно не хватит. За то, что она помогла герцогу бежать, могла просить намного больше. Да и воспитанница была бы нам кстати…

– Я считаю так же, дядя.

– Вчера. Натан, я редко поддерживаю Лерана, только теперь я согласен с ним… Мальчик мой, надеюсь, ты помнишь, что произошло десять лет назад? Надеюсь, ты не забыл, как твоего отца забрасывали камнями на площади перед Канцелярией из-за колдовства… Не забыл, что обвинение в колдовстве уничтожило не только твою семью, но и целый город? Не надо так смотреть… Я был там и видел все то, что видел ты… Даже больше.

Я слышал крики людей и видел, как все герцогство грабят эти… варвары – выплюнул старик. – А Таршаин? – его подбородок затрясся, а глаза начали слезиться. – Они вырезали город. Но нам удалось подняться с колен, хотя нам всем больно вспоминать об этом…

– Так не вспоминайте, Эльдевир, – тихо произнес герцог. – В этом нет нужды.

– Есть, мой мальчик… Наша память дана нам, чтобы защитить нас в будущем.

Ты вырос на моих глазах, и мне больно думать, что то, что произошло с твоим отцом, может произойти с тобой. Мне больно думать, что мы снова потеряем Виар, и на этот раз не будет того, кто сможет его восстановить. Я столько времени возвращал тебя на это место не для того, чтобы все потерять. Нам сейчас не нужна война, нам нужны договоренности, а достигнуть их таким путем после письма у нас не будет времени.

Натан отвернулся от дяди и брата.

Иногда он чувствовал именно себя виновным в той трагедии, и это как раз был такой момент.

– Я все продумал, – тихо ответил он.

– Да, – вздохнул Эльдевир. – Пока не пришло письмо. На этот раз они открыто обвиняют в колдовстве. Уже тебя. Все как в прошлый раз. Они снова издадут указ и начнут охотиться на нас, как на… скот.

– Для этого я и хочу жениться, – холодно ответил Натан.

– Я не думаю, что теперь твой брак позволит заручиться поддержкой других герцогств. Одного – да, но этого мало.

И этот прием не сможет открыть глаза остальным. Да и воспитанница может…

– А знаете, что я помню? – Герцог перебил его речь и подошел к столу. – Я помню, как жители Таршаина прятали меня в своих домах, рискуя собственной жизнью. Или как мэр этого города сам вывозил меня ночью к границе. Помню, как только в одном месте меня пожелали принять и помогли переправить, сохранив все мои притязания на герцогство до этого дня, – в том самом монастыре.