Шальная гонщица и олигарх

Орлан внимательно и с неким раздражением наблюдал за ним, а сам понимал, что находится в гостях и перечить этому наглому типчику совсем не стоит, чтобы его самого сейчас не выставили за дверь.

– Курица с картошкой пойдет? – предложила ему Валерия.

– Обожаю картошку и курицу! – выдал Вася и вальяжно развалился на своем стуле.

А сам неотрывно наблюдал за этим крутым тузом и ждал, что будет дальше?

Лера открыла холодильник и начала накладывать картошку в тарелку. Потом достала курицу, все поставила в микроволновку и повернулась к гостям, ожидая, когда согреется еда.

– Лерик, может, я не вовремя? – решил уточнить Василий. – Я могу ребятам позвонить. На крайняк – в гараже переночую.

– Было бы очень хорошо, если бы вы переночевали в другом месте, – вставил свое слово Орлан.

Маслов резко и пристально взглянул на хозяйку, ожидая ее решения.

– Никакого гаража. В гостиной тебе постелю, – пояснила Лера, желая дать понять всем тут присутствующим, что она сама планирует и строит свою жизнь.

Вася расплылся в довольной улыбке, видя и осознавая, что богатенький Буратино – это никто иной, как просто товарищ. Только пока не совсем усвоил, по чем: по несчастью, по работе или просто по гонкам?

– Я пойду, – сказал Никандр Святославович и встал из-за стола, не намереваясь зреть этого беспардонного типчика. – Мы потом поговорим.

– Хорошо, я провожу, – согласилась Лера и отправилась за ним.

Уже в коридоре они остановились, он внимательно всмотрелся в ее глаза и спросил:

– И часто у тебя ночуют друзья?

– Бывает, что ночуют, – честно созналась она.

 – Мы гонщики народ непредсказуемый. Иногда я у кого-то останусь, далеко ехать до дома. Часто у меня парни и девчонки остаются и спят вповалку друг на друге, потому что устали и нет сил добраться ночью в другой город.

– И много у тебя таких друзей?

– Много.

– Спасибо, что разъяснила, – ответил он и вздохнул, совсем не желая покидать эту уютную квартиру.

А самого душила обида, ведь сейчас он выйдет за дверь, а там охрана, и что она подумает? Боса выставили вон, как только на пороге появился тот немытый гонщик.

И эта смазливая гонщица променяла его на того наглого мотоциклиста, который вот так бесцеремонно и даже дерзко ворвался в ее квартиру и остался у нее ночевать. Эта выходка была обидной и унизительной для него. Он привык сам решать – у кого ему остаться, а кого в спешном порядке покинуть и забыть на веки вечные. Но уходить было надо.