Сентябрьский жасмин

– На чужую территорию, – созналась Голубкина, исподлобья посматривая на Василия.

Он улыбнулся краешком губ, не желая выдавать их чувства даже перед Ивлевым, с которым у него сложились дружеские и доверительные отношения.

Николай Георгиевич резко присел перед ней на стул, пытаясь вникнуть во все и сразу. А сам мигом спросил:

– Это куда ты залезла?

Но был уверен, что это розыгрыш, потому что знал, что Настя никуда не могла проникнуть, а уж взять чужого – тем более.

– Егорыч, – окликнул его Фролов.

– А? – отозвался тот, продолжая смотреть на девушку.

– На! – раздраженно ответил Василий Михайлович. – Иди! Тебя дела ждут!

– А Настя? – не унимался председатель. – Что ты с ней хочешь сделать?

– В тюрьму посажу! – злился на него участковый.

– За что?! – возмутился Ивлев.

– Егорыч, иди уже! – потребовал он тихим, но строгим голосом.

А сам глазами дал понять, чтобы он немедленно удалился и ближайшее время тут не появлялся.

– Понял, – кивнул головой Николай Георгиевич, продолжая наблюдать за Настей.

В какой-то момент он уловил в ее взгляде еле заметную улыбку, мгновенно обо всем догадался и уже спокойнее произнес:

– Ну-ну!

Затем помолчал немного и напомнил:

– А аппарат забери!

Анастасия отвела взгляд в сторону и пыталась быть серьезнее, но не удержалась и заулыбалась.

Ивлев нехотя встал и так же вразвалочку пошел к выходу. Он несколько раз оглянулся на них, потом что-то понял ещё для себя, громко усмехнулся и вышел, прикрывая за собой дверь.

Настя дописала свое «чистосердечное признание», отложила авторучку в сторону и сказала:

– Все готово.

– И что ты там поведала? – спросил ее Василий и принял от нее лист бумаги.

А сам мгновенно забегал глазами по строчкам:

– Я Голубкина Анастасия Андреевна со всей ответственностью заявляю и даю себе отчет в том, что я очень сильно люблю нашего участкового – Василия Михайловича Фролова. Обещаю быть ему верной женой и надёжной спутницей. А ещё ждать его с работы, вкусно готовить, заниматься с его детьми, быть доброй, честной, любящей и заботливой супругой.

Он оторвался от писанины, долго смотрел на нее, а потом тихо сказал:

– А я обещаю, что совсем скоро дам тебе ответ.

– Вот и поговорили, – весело произнесла Настя и улыбнулась. – Тогда заключение отменяется?

– Нет, – мотнул он головой и встал.

А сам обошел стол, подошел к ней и поднял ее со стула. Потом взял ее хрупкую руку в свои ладони и сказал:

– Только не отменяется вот это заключение.