Таисия, или Кукла московская. Продолжение

– Не надо меня осматривать, – твердила она из-под одеяла, легонько постукивая зубами.

Лариса развела руками и вышла из комнаты. Но вскоре вернулась, тихонько подошла к кровати и протянула Федору грелку.

Он тут же принял ее и положил девушке в ноги.

Следом пришла Ксения и подала ему пластмассовую бутылку с горячей водой.

Мужчина принял ее и тоже подсунул под одеяло, желая скорее согреть любимую.

– Может, что-то надо ещё? – шепотом спросила Лариса.

– Нет, потом, – убитым голосом ответил он, а сам все смотрел на Таисию.

– Пусть все уйдут, – слабым голосом попросила она.

Федор взглянул на женщину, потом на племянницу, но те и сами всё поняли, моментально повернулись и молча вышли из комнаты.

Тая убрала одеяло, попыталась присесть на кровати, чтобы повернуться и лечь поудобнее. Но от невыносимой боли тут же рухнула обратно и, уткнувшись лицом в подушку, горько заплакала.

Федор попытался успокоить её, но все было бесполезно. Накрывшись одеялом с головой, она безутешно плакала.

В дверях снова появилась Лариса.

Она тихонько позвала его, махнув ему рукой.

Он осторожно встал и вышел в коридор, желая узнать, что ей надо?

А женщина сразу поведала:

– Без врача не обойтись, он же бил ее. Коля сказал, может, повреждения какие есть? Да и побои надо снять, так участковый попросил.

– Николай звонил? – смотрел на нее Федор.

А сам вновь наполнялся ненавистью и гневом к тому подонку и готов был пойти и расправиться с ним окончательно.

– Да, звонил, – стала шепотом рассказывать она.

 – Голикова забрали в милицию. Участковый потом зайдет сюда, и надо, чтобы Тая сама написала заявление.

– Она в таком состоянии ничего не напишет, – отклонил он такую идею.

– Но побои надо снять сегодня.

– Я поговорю с ней сейчас, – пообещал мужчина и вновь тяжко вздохнул.

А сам вернулся обратно в комнату, осторожно подошел, присел на край кровати и ласково попросил:

– Тая, лапушка моя, посмотри на меня.

Девушка громко всхлипнула, нехотя убрала одеяло с лица, посмотрела на него зареванными глазами и ждала, что он скажет?

– Ангел мой, сейчас решается судьба этого гада.

Мы должны написать заявление и снять с тебя побои. А иначе… потом будет поздно.

– Я не хочу никуда ехать, – дрожащим голосом ответила она, – у меня все болит…

– Врач сам сюда приедет, – ласково утешал ее Федор, а сам потянулся и погладил ее по мокрым волосам.

– Я боюсь… – вновь прошептала она.

– Успокойся. Тебя больше никто и никогда не обидит.