Вредина

Хотя не она должна была извиняться!

– Хорошо, даю слово, что пересмотрю свои взгляды на жизнь, – улыбнулся мужчина. – Нина ушла, а я все думаю: почему все так вышло? Понял, что сам во всем виноват, упрямство взяло верх. Думаю, какая-то смазливая девчонка, а всем мужикам войну объявила!

– Не она объявила, а вы ей! – напомнила Платонова, заступаясь за коллегу по работе. – А она, всего лишь, выполняла свою работу. И очень честно!

– Теперь понимаю, но тогда… Думал, машиной раздавлю. Даже себя боялся.

– Оставь ее, дай девочке нормально жить.

– А я и не мешаю! – развел руками Воротнин.

– Мешаешь, еще как мешаешь! Станет искать бедняжка защиты и попадет в лапы какого-нибудь ухаря. И совсем себе жизнь загубит. Хватит с нее. Я видела, когда она к нам пришла, на ней лица не было. А сейчас успокоилась, расцвела, выпрямилась, такая хорошенькая стала! А в душе у нее столько добра! На всех хватит. Весь мир обогреет. А что вызов ваш приняла – молодец! Вот, молодец! Не испугалась, не прогнулась, не убежала, а встала одна такая хрупкая против вас всех.

– Ага, а за спиной Свиридов стоял.

– А это я тогда сказала ему про случай в столовой, – честно призналась Нина Васильевна, – и лично попросила забрать Марину с растворного узла. Объяснила, что шофера на нее злы и объявили ей настоящую войну. А он за нее вступился. И правильно сделал! Вас много, а она одна и без защиты. Хоть кто-то, но должен был ее защитить!

– Все ясно, – вздыхая, отозвался Олег.

– Может, вы все же помиритесь с Ниной.

Пройдет время, она успокоится и вернется.

– Нет, она и слышать про то не хочет.

– Ну, – развела руками женщина, – тогда желаю тебе встретить хорошую девушку, которая будет любить тебя и твоих детей.

– Спасибо, – ответил он, и грустная улыбка мелькнула на его лице, а сам повернулся и пошел дальше.

Платонова свернула с дороги и заспешила в сторону офиса, не желая опаздывать на работу.

Олег шел и думал над словами этой умной и мудрой женщины. И понимал, что она права во всем.

Он давно уже никого не винил во всем случившемся, только остался в душе осадок от всех тех упреков и разговоров. «А вы не поскользнитесь на мне», – вновь вспомнил он слова Марины. «Как жаль, что в магазинах мозги не продаются! Иногда так хочется кому-нибудь их подарить»! «Вот язва»! – подумал он с горечью в душе. Умом понимал, что ничего уже не изменить, и как говорится: «Разбитую чашку не склеишь». И надо было начинать новую жизнь – без жены и без семьи.