Исцели меня. Невозможное

– Кирюша! – произнесла она, зависая надо мной. – Ответь же мне, Кирилл…

По ее щеке скользнула слеза, взгляд испуганный, губа дрожит. Она снова и снова повторяет мое имя. Мне хочется дотронуться до нее, успокоить, вытереть слезы, но мое тело зависло в вакууме и не слушается.

– Кирилл, вернись, – со злостью хлестанула она по моей щеке. Словно пронизанный током, я очнулся. Движения обрели резкость, и я с силой отшвырнул Агату от себя. Она упала на пол.

– Кирилл, – произнесла она, осматривая меня.

– Не подходи, – выдвинул я руку вперед.

Она с облегчением вздохнула и неожиданно дала волю слезам. Я привстал на локти, пытаясь сесть. Через усилия я дополз до стены и уперся в нее спиной.

– Что это было?

– У тебя был шок… – смахнула она слезы. – Позволь, я тебе помогу, – пододвинулась она ко мне.

– Стой на месте! – крикнул я, пытаясь справиться с гулом в голове. Агата послушно осталась сидеть на полу.

– Вот какого ты пошел по этому крану? – вырвался у нее стон.

– Какого хрена я вообще делал на этом кране? – выпалил я встречный вопрос.

– Это моя вина. Я должна была подобрать шокирующий образ, чтобы ты быстро привык к трансформации. Твой мозг принял видение настолько реально, что спроецировал настоящую боль в ноге. Ты оступился, потому что верил в реальность происходящего. Этого я не учла.

– Поверь, я в шоке! – выкрикнул я. – Так меня еще никто не шокировал!

Я посмотрел на испуганную, заплаканную девушку. Нос ее покраснел от слез. Нервно покусывая губу, она неподвижно замерла на месте.

Лицо ее замучено, видно, как она мысленно пытается проиграть в голове свою ошибку, и при всем при этом я понимаю, что не могу на нее сердиться, не могу видеть ее такой.

– Ладно, милая убийца. Помоги мне, – улыбнулся я.

Она суетливо оказалась около меня. Я пытаюсь встать сам, но тело ватное, будто подменили. Агата всячески пытается мне помочь. Удерживая ее за руку, я резко встаю, и мы оказываемся в нечаянных объятиях друг друга. Во мне что-то щелкнуло, и неожиданно для самого себя я крепко прижимаю ее к себе, словно она единственный родной человек во всем мире.

Я не супермужчина и не суперпарень, и все свои геройские поступки совершал сидя перед компьютером, ритмично щелкая пальцами по клавиатуре. Все свалившееся на меня за последние сутки выбивало мой привычный спланированный мир, и я испугался. Страшно умереть. И я уверен, любому упавшему с высоты триста метров тоже стало бы страшно, если бы, конечно, он выжил.