Его Кара

 – Я прописал тебе чуть седативных, а ты вены побежала себе резать… Где только лезвие взяла? – Усмехается тот. – Поэтому и получила лошадиную дозу успокоительных.

Смешно ему. Девушка сжимает зубы. Мудак.

– Что вам нужно? – она сверлит его взглядом, удерживая себя от того, чтобы взять эту чертову воду.

В горле пустыня. Она даже чувствует прохладную свежесть воды в стакане. Только руку протяни…

– Поговорить, – отвечает он спокойно. – Ты для этого здесь.

– Дааа? – улыбается она.

 – Поговорить привели? – Девушка кашляет и добавляет скрипучий ответ. – Поэтому в смирительную рубашку засунули в прошлый раз?

– В рубашку тебя засунули, потому что ты добровольно идти отказывалась и набросилась на ни в чем неповинную медсестру. Не помнишь? – сверкает мужчина глазами, пододвигаясь на кресле за стол. – Ты повалила несчастную девочку на пол и дубасила ее, когда я не выскочил в коридор на ее крики!

Пфф. То ли еще будет.

– Так ты сам виноват. Кто берет таких нежных особ в психушку работать? – усмехается она, переходя на фамильярности так же, как и он, без согласования.

Вода ее невозможно раздражает. Все время гуляющий по помещению взгляд возвращается к стаканчику.

Нет! Не брать! В бутылке успокоительное! Она это уже не раз проходила. Все они такие!

Недолго думая, она сметает его в сторону своей рукой и стаканчик отлетает в стену, вписываясь в нее и растекаясь темным пятном.

Брызги летят во все стороны и часть оседает на бумагах на столе Марка. Тот смахивает капли с документа одним движением и возвращает взгляд к пациентке.

– Легче? – уточняет Марк, буравя ее своими ледяными глазами.

Его проницательный взгляд следит за ней. Он тут же склоняется к своему блокноту и делает в нем пометки шариковой ручкой.

На его лице ни тени недовольства или смущения. Только холодное равнодушие.

– Да! – восклицает она, понимая, что пить стало хотеться еще сильнее.

Кара становится все более уверенной. Она встает и пересаживается на кресло поблизости и разваливается в нем, закинув ногу на ногу. Уже не кажется бедной, несчастной девочкой.

Вот к этому он и стремился, чтобы вылезла из своей скорлупы и показалась ему настоящей без всяких масок.

– Чего на тот свет не терпится? – переходит врач к главному, изучая ее пристальным взглядом.