Я подчиняю

Припомнила фразу Кира, брошенную мне у ресторана года полтора назад, что он отдал все свои доходы бывшей жене, чтобы она меня не трогала. Только дошло, что он имел ввиду.

Даже Кир не был способен остановить ее и не хотел связываться.

Первое время мне очень хотелось ему рассказать о причастности Евлампии, но Ахмед попросил его не вовлекать. Как оказалось, этот мужчина восточных кровей очень трепетно относился к Киру и их дружбе. Определенно, лучше, чем сам Кир к нему.

Встревоженный взгляд переключается на меня.

Мы сидим с ним на балконе и вдыхаем ночную свежесть.

Завтра в это время мы уже будем в России.

– Чего это ты о ней вспомнила? – спрашивает мой кавалер, откидываясь на стуле.

Когда Кир пытается уйти от темы, всегда отвечает вопросом на вопрос.

– Стало интересно, как такого мужчину, как ты, она могла отпустить, – разбавляю шуткой его встревоженность.

Оказывается, Матвей успел меня кое-чему научить за время нашего недолгого общения. При заметном напряжении расслаблять собеседника в нужный момент.

– Она и не отпускала, – следует честный ответ. – Привлекла всех, кого только можно. Поэтому мы и развелись только через полгода.

Вот, что он имел ввиду, что они давно были не вместе.

Суд дал много времени на примирение?

Приходит смс от Ахмеда:

" Живой".

Ну хоть что-то.

– А сейчас у нее все хорошо? – возвращаюсь к разговору с Киром, выключая телефон.

– Очень на это надеюсь.

Ахмед сказал, что к Евлампии он не полезет и мне не советовал этого делать. Уж слишком сильные у нее были связи по его словам.

Я пыталась за ней проследить месяц назад, но не получилось. То ли не там слежку начала и эта женщина так и не показалась передо мной. Возможно, она не выходила в тот день.

Я просидела в кафе напротив ее подъезда половину дня зря.

После фиаско решила не торопить события и сначала разобраться с Матвеем.

И появилась новая мысль, а не оставить ли все так, как есть?

Глава 7 01.09.2023

01.09.2023 Настоящее.

Моя обувь тонет во влажной почве с каждым шагом все сильнее, пока я добираюсь до крыльца двухэтажного дома.

Голубые обжигающе-холодные глаза следят за мной неотрывно из окна второго этажа. Матвей сидит в кресле и не спешит вставать, являя полнейшую отчужденность.