Далёкое близкое

Забился за ящики и сидит. Уже на ходу его заметили. Выловили, накормили. Глядим, как чесоточный, ходуном весь ходит. Присмотрелись, а на нём аж тряпье от этой самой животины шевелится. Вытрясти – то заставили, да, видно, и нам досталось этого добра.

– Куда ж вы дели мальчонку, неужели высадили?

– А то! В Омске патрулю сдали, чтобы в детский приёмник определил. Мальцу лет десять. Нечего одному блыкаться! А ты откуда путь держишь, – без перехода обратился он к Николаю.

– Из госпиталя еду.

– Так вижу, что не из санатория! Воевал – то где?

– Закончил под Сталинградом.

– Под Сталинградом? Капут там фрицам! Слышал?

– Слышал, слышал! Как такую новость не услышать! Теперь, наверняка, погоним немца!

– Погоним, как же не погнать! А ты, солдат, в каких войсках служил?

– В танковых. Механиком – водителем танка.

– Ишь ты! Тяжёлая у тебя служба, опасная. Сколько людей в танках живьём сгорело.

– И я горел. Повезло! Успевали с ребятами выскочить.

– Да, дела! И не обгорели?

– Лёгкими ожогами отделывались.

Комбинезон да шлем спасали. Рукам больше всего доставалось. В медсанбате, бывало, сестричка смажет их мазью, забинтует,

через несколько дней снова ты в строю. Нас даже из части в госпиталь не отправляли.

– Это хорошо, что без последствий! Да ты садись, всё одно не заснёшь теперь, – подкладывая в печь дрова, пригласил истопник. – Как звать – то тебя?

– Николай.

– А меня Иваном кличут.

В скупых отблесках огня высветилось его лицо: мужик, как мужик! Лицо, хоть и изрядно обросло щетиной, совсем молодое.

«И что же он не на фронте? Лет тридцать, поди, не больше», – подумал Николай, а в душе неожиданно зародилось чувство отчуждения и даже враждебности к сидящему рядом с ним молодому и здоровому на вид человеку. Продолжать разговор уже не хотелось. Собеседник, то ли почувствовав что – то, то ли погрузившись в свои мысли, тоже примолк.

Николай смотрел на огонь, вслушивался в стук вагонных колёс, и показалось ему на мгновенье, что не колёса это стучат, а гремят гусеницы его танка, преодолевающего бугры и канавы.

Вокруг пылает в огне деревня, а он, согнувшись, жмёт на рычаги, но никак не может достичь того места, где ждёт его мальчонка с грустным недетским взглядом…

Печка, быстро проглотила очередную порцию дров

и погасла, вернув Николая в реальность. Только мерный стук колёс нарушал тишину вагона.

– Что же это я? Огонь – то потух, – спохватился Иван. Быстро поднявшись, сделал шаг к поленнице.