Всё ещё люблю

Поэтому я старалась окружить сына заботой и любовью. Я его не баловала. Нет. Где-то была строга, когда считала нужным, а где-то находила нужные и правильные слова, чтобы объяснить малышу, в чем он не прав и почему так делать нельзя.

Требовалась масса терпения, чтобы без нервов и срывов доносить до сына информацию, но это давало свои плоды. Даня слушался меня. Не капризничал по пустякам, не клянчил новые игрушки, мог спокойно поиграть, пока мама делала свои дела.

К отцу же Даня относился как к чужому человеку.

Он его побаивался и на контакт шел неохотно.

И вина в этом была только Егора.

Даже мои родители замечали на семейных ужинах, что между отцом и сыном прохладные отношения. И если мать безразлично молчала, делая вид, что все прекрасно и она ничего не видит, то отец не раз спрашивал у Егора, в чем причина холодности. Егор заверял отца, что Даня просто обижается, что папа всегда занят на работе и мало уделяет ему времени. Всего лишь детская обида.

Как легко и как удобно…

Вы можете спросить, почему я молчала.

Да потому, что даже пожалуйся я отцу, что бы это поменяло? Ничего. Егор уже прочно запустил свои руки в бизнес моего отца. Укрепил корни и обзавелся поддержкой среди акционеров.

Я вышла за него, чтобы уберечь отца от тюрьмы и банкротства, и сейчас просто не могла обесценить свою жертву разводом. Ведь расскажи я отцу все как есть о своей жизни, он немедленно бы настоял на расторжении брака. Папу бы не волновало даже то, что Егор отнял бы у него бизнес.

Ради меня он бы им пожертвовал. Да только я не могла так… И дело вовсе не деньгах, их я уже не боялась потерять. Меня пугала потеря Дани. Егор ни за что не отдал бы мне сына, разведись я с ним. А с учетом того, что отец мог потерять компанию, влияние и деньги, мы не смогли бы ему противостоять и бороться за опеку над Даней. Егор бы победил. Я это знала. Верила в это всем сердцем. И не могла этого допустить.

Оставить с этим чудовищем своего малыша я бы не смогла. Ни за что на свете.

Вот так мне и оставалось, умирая в душе в сотый раз, с улыбкой на лице заверять обеспокоенного родителя, что у нас все хорошо.

Возможно, он не верил мне до конца, подозревал, что все не так у нас гладко, как мы показываем, но все же молчал. Позволял себя обманывать.

Иногда я очень злилась на него за это. Я хотела, чтобы он сам понял, что я несчастна в этом браке. Что нам с Даней плохо. Но время шло, а никто не спешил спасать меня с сыном.