Всё ещё люблю

Мне было восемнадцать, и я боялась, что моя семья обанкротится, а отца посадят, поэтому согласилась на его требование. Отказалась, предала того, кого любила всем сердцем, ради благополучия своей семьи.

Как же я об этом жалела… Сколько ночей провела без сна, проклиная свой выбор… Я мечтала повернуть время вспять. Упасть в ноги любимому и молить о прощении. Знаю, он бы тогда понял и, может, даже простил бы.

Но было поздно… Слишком поздно. Я уже была замужем и в полной власти своего ненормального мужа.

– Примите мои искренние соболезнования, Александра Николаевна.

Ваш муж был прекрасным человеком, и его утрата стала для всех тяжелым ударом.

Оторвавшись от бездумного созерцания вида из окна, повернулась к подошедшей ухоженной пожилой женщине. Я уже как-то встречала ее, но совсем не помнила, как ее зовут. Да и неважно. Сегодня мне простят многое, я ведь стала вдовой.

– Благодарю, – наверное, в сотый раз за сегодня повторяю это слово.

– Крепитесь, дорогая. Если будет нужна помощь, смело обращайтесь, – женщина протягивает мне свою визитку, которую я принимаю на автомате.

Киваю, и женщина сразу уходит, а я снова поворачиваюсь к окну.

Как же мне хочется плюнуть на все приличия и уйти. Вернуться домой, обнять сына и впервые за долгие годы спокойно поспать. Но я не могу. Мать ошивается где-то неподалеку и бдит, чтобы я вела себя как положено скорбящей вдове.

После смерти моего мужа она рассчитывает, что его бизнес, деньги и недвижимость перейдут ко мне, а через меня – к отцу и, соответственно, к ней.

Она спит и видит, как еще больше обогатится наша семья после оглашения завещания. Ей всегда было мало денег. Всегда хотелось больше.

Глядя на ее насквозь фальшивое лицо, я злорадствую.

Потому что знаю со слов «горячо любимого» мужа, что по завещанию мне ничего не светит. Его бизнес перейдет доверенным акционерам, деньги разделятся между различными организациями и многочисленными любовницами мужа. Что-то, я думаю, он оставит нашему сыну. Может, Егор даже создал траст, и когда Данечке исполнится восемнадцать, он сможет получить свое отцовское наследство.

Все-таки оставлять без гроша единственного сына муж не стал бы. И не потому, что любил Даню, а потому что даже после смерти он хочет в глазах общественности быть прекрасным человеком.

Двуличный ублюдок!

Мне же от него и так ничего не надо. Самое главное и желанное я уже получила с его смертью – свободу. О ней я мечтала с первого дня нашего брака.