Таисия, или Кукла московская

Худенькая, слабенькая, с большими зелеными глазами, но такими потухшими и безразлично смотрящими в одну точку, Таисия сидела за столом и, казалось, не было сил держать чашку.

Добрая соседка подавала ей оладушки, а она молча их ела, изредка посматривая в открытое окно.

А там пышно зацветала черемуха, и пел, заливаясь на все лады, звонкий соловей. Но даже и это не радовало бедную девушку.

Но тут она вспомнила про Сашу и поняла, как сильно он теперь за нее волнуется.

Но Ильина остановила ее своим вопросом:

– Ты куда?

– Надо позвонить.

– Телефон и ключи у тебя под подушкой.

Тася замерла у входа, вспоминая, как они там оказались.

– Там все было открыто, – стала рассказывать ей женщина. – Хорошо Ваня пришел вечером, все закрыл и принес твой сотовый и ключи. А то могли бы и машину угнать, и все украсть.

– Спасибо, – поблагодарила ее Тая и пошла на веранду.

Она подошла к дивану, достала из-под подушки свой айфон, ключи, тут же присела и включила мобильник. А сама мгновенно позвонила Саше и замерла, ожидая новую порцию его упреков.

Он сразу снял трубку и взволнованно спросил:

– Тая, ты?

– Я.

Мужчина молчал.

– Саш, прости меня, – виновато заговорила она.

– Ты где? Ты вообще… хоть немножечко меня любишь? – спросил Борзунов убитым голосом.

– Я тебя очень люблю… Ты один теперь у меня и остался…

Уловив в ее голосе тревогу и скорбь, он поспешил спросил:

– Девочка моя, что-то случилось?

– Я уехала к тетке в деревню, а она… умерла… – поведала Тася дрожащим голосом.

– Когда?!

– Пять дней назад…

Спрашивать, как она доехала, было уже незачем, жива, и Слава Богу.

– Я еду к тебе, – заявил он решительно.

Таисия попыталась возразить, но Борзунов резко ответил:

– Это даже не обсуждается! Все, жди, – и в трубке послышались гудки.

Потом он еще перезванивал, но уже с дороги, интересовался, как лучше проехать в Никулино.

Девушка вернулась на кухню, но тут у нее вновь зазвонил телефон. Теперь про нее вспомнила Лада, и с ней тоже надо было поговорить и объясниться. За ночь Саша всех поставил на уши, и подружки тоже за нее переживали и волновались.