Нефритовая война

Она подошла к хибаре и толкнула незапертую дверь. Та распахнулась на ржавых петлях. Шаэ шагнула в маленькую комнатку, освещенную единственной лампочкой на потолке.

– Дядя Дору, – сказала Шаэ.

Бывший Шелест сидел в кухонной зоне, на стуле рядом с квадратным складным столом. Поверх белой майки и серых тренировочных штанов был надет изношенный коричневый халат. Рядом склонилась девочка лет тринадцати, видимо, дочь кого-то из деревенских, она наливала горячую воду в ванну для ног. Увидев Шаэ, она вздрогнула и выронила полотенце.

– Шаэ-се, – просипел Дору. От улыбки морщинистое лицо пошло трещинами. – Рад тебя видеть. – Он оглянулся через плечо. – А, Хами-цзен и Вун-цзен. Куда лучше, чем я ожидал.

Шаэ повернулась к девочке.

– Уйди, – распорядилась она.

Девочка вопросительно уставилась на Дору.

– Да, ступай к родителям, Нийя-се, и спасибо за доброту к старой Зеленой кости. Внимательные боги обязательно благословят тебя и твою семью своей милостью.

Девочка поставила пустое ведро с водой и выбежала из хибары, не поднимая головы.

Шаэ проследила за ее уходом. Под тонкой рубашкой подростка просвечивали узелки позвоночника и бугорки девичьей груди.

Шаэ снова повернулась к Дору.

– Что за жалкая у тебя жизнь!

– Ненадолго, Шаэ-се. Ты ведь для этого здесь? Чтобы свершить правосудие клана. – Дору пошевелил ногами в горячей воде и вздохнул. – По ночам здесь прохладно, гораздо холоднее, чем в городе, хотя от него и недалеко. Я помню этот холод, но тогда я был моложе, и меня он не беспокоил.

 – Взгляд Дору смягчился от ностальгических воспоминаний. – Во время войны основной лагерь Людей Горы находился… да, где-то в восьми километрах к югу отсюда. – Он неопределенно махнул рукой куда-то вдаль. – Но местность здесь труднопроходимая, а дорога из Жанлуна в то время не была так прекрасно заасфальтирована. Деревня Опиа была нашим форпостом. На Кеконе нет бо?льших патриотов, чем эти простые деревенские жители, Шаэ-се. Они прятали нас от шотарских солдат, обрабатывали наши раны, носили в лагерь еду и припасы. Они были первыми Фонарщиками, подлинными – в гораздо большей степени, чем все эти шишки из компаний в нынешние времена, которые присылали мне дары в виде модных ручек и бутылок хоцзи.

– И они прячут тебя даже сейчас, – сказала Шаэ.

Она оглядела кухоньку и гостиную. Рядом была только одна спальня с единственной узкой кроватью. Мрачное небо за окном начало темнеть.

Дору пожал плечами.

– Только пока могут.