Тюремщица оборотня

Тетя с трудом перемещалась по комнатам в их небольшом доме, опираясь вместо трости на табурет.

– А меня точно возьмут? – неуверенно спросила девушка. Радости от предстоящей прогулки в её голосе не чувствовалось.

– Возьмут. Я железно договорился с мистером Детри. Должность теперь за тобой.

Эти слова не стали для Мины новостью. Её дядюшка Тобиас, давно убеждал мистера Детри Зога, начальника стражи замка Басту, взять племянницу на свою должность, когда собственное здоровье больше не позволит выполнять возложенные на него обязанности.

Наверное, мистер Зог не сильно противился этому, ведь желающих заступить на должность тюремщика, чтобы выносить за опасным узником горшки и получать за это три медяка в день, больше не было.

– Хорошо, – как можно бодрее ответила Мина и поднялась из-за стола.

– Что ж тут хорошего… – недовольно глянул на неё дядя и, сгорбившись, пошел в свою комнату, чтобы потеплей одеться перед выходом. Натягивая на себя почти весь свой гардероб, он продолжал недовольно бубнить себе под нос что-то вроде «глупая» и «дура».

Он ворчал так, пока не сбилось дыхание, и старик не зашелся в приступе сухого кашля.

– Вот, – подоспела к нему девушка и протянула чашку с теплым питьем. – Ваше лекарство.

Дядюшка Тоби, видно, хотел сказать ей что-то колкое, но воздуха ему не хватало, и он лишь зло мотнул рукой, как рыба, выброшенная на берег, хватая губами воздух. Он уперся руками в колени, стараясь успокоиться и восстановить дыхание.

Каждый такой его приступ был для Мины настоявшим испытанием, ей всегда казалось, что дядя вот-вот задохнется и умрет.

В такие моменты, незаметно для себя самой, она тоже задерживала дыхание и когда дядюшка, наконец, вдыхал полной грудью, сама жадно начинала дышать, будто перед этим кто-то держал её рот зажатым. Вот и сейчас, когда легкие старика, наконец, вспомнили, как работать, она тоже шумно вдохнула и с облегчением выдохнула.

– Дурында, – не зло, даже как-то облегченно махнул рукой дядя.

 – Сдохну, что делать будете?

Ответа от Мины он не ждал, это был его вечный риторический вопрос, по нескольку раз на день задаваемый никчемным нахлебницам. Что они будут делать, женщины не знали, ведь Тобиас был единственным в семье, кто мог заработать. Когда старика не станет, в этом маленьком домике, на краю захудалого городка, наверняка поселится голод.

– Давай свое лекарство, – потребовал старик, осторожно садясь на край кровати.