Проект «Хроно». Право выбора

Гиммлер кивнул, а женщина в фиолетовом, одарила Вигмана чарующей улыбкой, от которой ему стало невероятно неудобно за не свежий воротник рубашки и мятый костюм. Но чувство это было мимолетным, профессор был настоящим фанатиком в своей сфере и научный интерес в настоящее время полностью отодвигал остальное на задний план.

– Наверняка, присутствующим известно, что происхождение гипотезы параллельных вселенных тесно связано с внедрением идеи квантовой механики в начале 1900-х годов. Поступательное развитие этой сферы знаний, привело к появлению теория двойственности материи, которая была названа принципом неопределенности Гейзенберга… – Карл Вигман увлеченный повествованием, не обращал внимание на то, что из всех присутствующих, понимает его в полной мере только группенфюрер Вюст.

Рейс угрюмо засопел, а Гиммлер, переглянулся с фрау Оршич и чуть заметно пожал плечами.

– В наше время, благодаря арийскому научному гению, совместившему теоретические выкладки, профессора Гейдельбергского университета Филипп Ленарда с невероятными открытиями в Тибете и Боливии и используя наработки Альфреда Уоткинса о роли лей-линий, мы полностью подтвердили на практике многие теоретические выкладки.

Пока, нам известны два мира, развивающихся параллельно с нашим. Это, без сомнения, известно присутствующим. Но, господа, без всяких сомнений, я убежден в этом, существует гипотетическое множество всех возможных реально существующих параллельных вселенных, включая ту, в которой мы находимся…

– Иными словами, – перебил его оберфюрер Рейс, – мы понятия не имеем где сейчас находится экипаж шестьсот тридцать один, и что с ними произошло.

– Да… именно так, господин Рейс, – профессора просто потряхивало от нетерпеливого желания сказать больше и быстрее, чем это физически возможно, – но сейчас мы подходим к самому интересному, невероятному и критически важному!

Напряжение, вызванное этим коллективным докладом, достигло пика. И если доктор Вюст, оберфюрер Рейс знали все в подробностях, то Гиммлер, помня свою беседу с медиумом, весь обратился во внимание.

Мария Орсич просто пожирала взглядом рассказчика. Лицо ее раскраснелось, глаза блестели, а дыхание стало неровным и прерывистым. Рейс отчего-то, совсем не вовремя, наблюдая за ней краем глаза, подумал, глядя на туго обтянутую фиолетовым шелком грудь, что при других обстоятельствах решил бы, что женщина на грани сексуального возбуждения.