Проект «Хроно». Право выбора

Не поднимая головы и не поворачиваясь, Гиммлер спросил:

– Успела отдохнуть с дороги?

Не так много было в Германии людей, которые могли вот так, просто, войти к нему в кабинет, без приглашения и доклада. А в замке из них, сейчас был только один, вернее одна.

Среднего роста стройная женщина в фиолетовом платье, скользнув по витому погону на его плече рукой, прошла мимо и села в кресло напротив. Хороша была она очень: платье облегало ее ладную, сбитую фигуру, выгодно подчеркивало грудь и упругие, идеальной формы бедра.

В кресле она устроилась так ловко и удобно, как это могут делать только кошки с любимым местом отдыха. Рейсфюрер поднял голову и привычно удивился ее совершенству. С точеной шеи на грудь женщины опускалась причудливо витая цепь с большим серебряным амулетом в виде черного солнца.

Но самое главное, что привлекало взгляд – волосы, цвета спелой пшеницы, опускающиеся на спину густыми длинными волнами, лишь слегка перехваченные атласной, фиолетовой, под цвет платья лентой. Мария Оршич, будучи ровесницей Гиммлера, выглядела на 35 лет, не больше.

Только морщины у глаз выдавали внимательному взгляду ее истинный возраст.

– Ты плохо выглядишь, Генрих! – ее негромкий голос полный мягкими, глухими тонами завораживал, – профессор, рассказал мне о больших успехах в лечении! Тебе просто нужно отдохнуть…

– Нам всем нужен отдых. Стране, миру, но ты же знаешь…

– Я знаю, что, если ты уедешь, на пару дней в какую-то глушь, шале в Баварских Альпах или охотничий домик в Шварцвальде на берегу живописного озера, ничего страшного, уже не произойдет.

Ты убиваешь себя, Генрих!

Гиммлер, тепло и сердечно посмотрел поверх очков на свою гостью. Она была из тез немногих, кто мог искренне сказать ему такое, абсолютно без всяких посторонних мыслей, не желая в ответ каких-либо благ или ответной признательности. Их слишком много связывало вот уже тридцать лет.

– Хочешь, мы с сестрами поедем с тобой? И ты заново родишься, мой король…

Она иногда так называла его – мой король.

Намекая на древнего германского императора Генриха I Птицелова, к личности которого, рейхсфюрер питал необъяснимую слабость. Каждый год в день смерти легендарного короля, в полночь, в сопровождении факелоносцев, посещал он его могилу в соборе Кведлинбурга. Слишком много Мария Оршич ведала о нем, и слишком мало он знал о ней. Ну что же, не всем дано быть медиумом и общаться с незримым миром.

Гиммлер слабо улыбнулся и отрицательно покачал головой.