Краденые деньги не завещают (сборник)

Но когда вместо распеканий и претензий генерал стремился подбодрить и вселить оптимизм, уверяя, что с таким опытом, как у полковника, решить задачу будет несложно, это означало, что он и сам не уверен, справится ли с ней даже такой ас, как Гуров.

– Когда умер Заберовский? – спросил полковник.

– Где-то с полгода назад, точную дату не скажу. Посмотришь в деле, там есть.

– Похоронили его в Израиле или сюда привезли прах щедрого благотворителя?

– Ах да, я же не сказал тебе! Он умер на Ямайке.

– Где?!

– А что ты удивляешься? С Израилем у нас хорошие связи, там русский язык, считай, почти государственный.

Рано или поздно мы добились бы выдачи, и Денис Исаакович это прекрасно понимал. Поэтому и убрался подобру-поздорову и из Израиля тоже, как раз незадолго перед своей кончиной.

– Надо же, как интересно!

– Интересно, Лева, еще как интересно. И не тебе одному. Признаюсь по секрету, расследованием этого дела уже «наверху» заинтересовались, так что не подведи. Слишком уж широко развернулся наш Денис Исаакович во времена своего почти бесконтрольного владычества.

Много на нем счетов неоплаченных осталось. И наша с тобой задача помочь возместить этот ущерб.

– Значит, похоронен он на Ямайке?

– По-видимому, да. В Россию прах точно не приво-зили.

– Но и убедиться в том, что этот прах точно на Ямайке, как я понимаю, тоже сложновато?

– Отчего же? Если хочешь возложить букет гвоздик, можешь взять недельку за свой счет. Я отпущу. Только сначала с делом этим разберись. А уж экзотическое курорты – это тебе на сладкое будет.

Выйдя из кабинета начальника, Гуров отправился в архив.

Личного касательства к разбирательствам по делу Заберовского он не имел, но, поскольку это действительно была довольно известная личность, многое о нем слышал.

Просматривая материалы, Лев находил подробные описания эпизодов нарушения законности, которые раньше были известны ему только как неясные слухи. Незаконная приватизация крупных госпредприятий, несколько громких «заказов», близость к властным структурам – все это давало представление о том, насколько широк был в свое время масштаб деятельности опального бизнесмена.

Даже по самым приблизительным подсчетам, имущество его исчислялось семизначными суммами в европейской валюте, и представить, что подобные капиталы вот так просто были отданы никому не известному инвалиду, воображение отказывалось.

«Чугуев был недееспособен, значит – опекуны, – размышлял Гуров, перелистывая страницы в очередной папке.