Проект «ХРОНО». За гранью реальности

Уже вечером, поужинав с женой, позвонив сыну в Москву, в Академию, Кожевников предвкушал как почитает перед сном, на английском, «Крестного отца» Марио Пьюзо, привезенного неделю назад из США знакомым дипломатом. Намечавшуюся идиллию разрушил телефонный звонок по ЗАСу из Москвы. Не абы кто, а начальник Второго Главка лично.

– Здравствуй, Николай Иванович, не разбудил, надеюсь? Если что, ты уж не серчай.

– Нет, товарищ генерал, – лейтенант, я тут только…

– Ладно, Николай, не суть важно. Завтра в первой половине дня нарочный прибудет с документами, лично к тебе.

Дело приоритетное, по линии оперативно-технического управления, курируется лично Юрием Владимировичем.

– Так точно, понял, товарищ генерал-лейтенант, – Кожевников почувствовал, как начало дергаться веко.

– Своих, никого в курс дела не вводи, изучи бумаги, организуй выход на место. Вот еще что, управленческих спецов к этому не привлекай, задействуй погранцов, они уже в теме, выделят тебе ДРГ. Главное условие: полная скрытность.

Местные ничего знать не должны. Доклад лично мне, но, чтобы без вариантов. Лучше не торопись, если информация подтвердиться, что бы было с чем мне к Самому на доклад идти.

– Понял! Будет исполнено!

Вот так. Ничего конкретного, раз даже по защищенной линии только общие фразы, стало быть, дело важное. Спал в результате Николай Иванович отвратительно. Часа в три, устав ворочаться, встал, вышел на балкон и в душной летней ночи стоял, дымя сигаретой и слушая ночной город.

Потом на кухне махнул рюмку коньяка и опять полез под одеяло к жене.

Погруженный в свои мысли, тем не менее, разведчик по пути отмечал детали. Большой плакат – Слава КПСС «авангарду прогрессивного человечества» на фасаде музыкального училища, висит кривовато, что не есть хорошо. На афише кукольного театра анонсировался с 15 июня спектакль «Приключение Буратино», какой-то местный криворукий маляр нарисовал на афише Буратино с совершенно семитским профилем, или это из-за залома плаката.

Но уж точно, пучеглазый Карабас-Барабас – вылитый Фридрих Энгельс, поручить бы узнать, кто рисовал.

А мысли все время возвращались к вчерашнему звонку из Москвы.

На улице Дзержинского, в доме 13-а, в бежевом пятиэтажном здании с балконами, напоминающими корабельные надстройки, в проходной Управления, генерала уже ждали. Дежуривший прапорщик вытянулся в струнку:

– Здравия желаю, товарищ генерал-майор! Кожевников кивнул и поднялся в кабинет.