Проект «ХРОНО». За гранью реальности

Но вставать он не торопился, отдавая себе отчет, что просто боится зайти в зал и увидеть, что сон частично, вовсе и не сон. О небритую щеку потерся кот, Лопатин приоткрыл глаза. Кот смотрел на него все так же пристально, потом спрыгнул с кушетки и, не торопясь, по-стариковски медленно, опустив голову с драными ушами ушел в светлицу, как бы приглашая последовать за ним.

Лопатин лежал, слушая через приоткрытую дверь ходики на стене, ненавидел себя за то, что боится зайти в зал и увидеть, что причина ночного кошмара реальна.

«Ну все, ладно, мужик я или нет, в конце то концов». Василий никогда не отличался робостью, как и все дети войны, на своем горбу поднимавшие страну из послевоенной разрухи. В сороковые и пятидесятые в кармане всегда лежал лучший друг – остро заточенный нож-выкидуха, который в случае нужды без особых угрызений совести пускался в ход. Так и жили. Или ты или тебя. И посерьезнее оружие имелось. На месте боев его оставалось полно. Почти в каждом деревенском доме был хорошо припрятан, если не автомат, то винтовка-то точно, не говоря уж о пистолетах. Потом, конечно, от большинства трофеев от греха подальше, народ избавился, но далеко не от всего. Но теперь грозился рухнуть привычный миропорядок, это было действительно страшно до жути. Особенно после такой ночки.

Кряхтя, Василий поднялся. Спина побаливала. Он подошел к приоткрытой двери, за которую шмыгнул кот. Простоял немного, потом выдохнул, как будто хотел опрокинуть в нутро стакан, и распахнул дверь. Лопатин постоял на пороге всего несколько мгновений, после чего стремглав вылетел из зала.

На столе рядом с оставленной им стопкой документов и фото, сидел кот, как ни в чем не бывало умывал лапой усатую наглую морду, а за столом, на кровати, виднелись тело пилота. Нет, не сон это был, Ночной кошмар с чувством дикого страха и безысходности вновь обуял его. Андреич подлетел к буфету, отворил дверцы и схватил початую бутыль самогона. Руки тряслись так, что он больше расплескал, звеня горлышком бутылки о стакан, чем налил. Так и не взяв почти пустой стакан, Василий, залпом, не отрываясь, влил в себя из горла все, что было в бутылке. Огненная жидкость обожгла пищевод и упала в пустой желудок, разорвавшись бомбой. В голове сбивая все иные мысли, билась одна. «Прилетели эти, прилетят и другие, с танками и пушками, неся смерть и горе. Опять война, опять смерть». Лопатин заметался по кухне, выскочил во двор. Захватил на бегу, сам не зная для чего оставленный вчера стоять у дверей карабин.