Проект «ХРОНО». За гранью реальности

Пойми, это не только моя просьба, но и его.

Кудашев старался, чтобы его голос звучал как можно более убедительно.

От слова «его» Лопатина вдруг прошиб холодный пот, странный в это теплое летнее утро.

– Я сейчас возьму твои ладони в свои и буду держать их, а ты постарайся освободить голову от всех мыслей, а особенно от страха. – с этими словами Юрий придвинулся к Андреичу и протянул к нему руки с раскрытыми ладонями. Несколько секунд тот недоумевающе переводил взгляд с лица Кудашева на его руки, а потом медленно и нерешительно, как будто против воли, протянул свои заскорузлые крестьянские руки к его ладоням.

Прикосновение обожгло Василия, но тут же почувствовал, что руки его гостя, наоборот, холодны как лед. Легко сказать: освободи голову от мыслей. Некоторое время ничего не происходило, только холодная эта хватка становилась все сильнее. Глаза Кудашева вдруг стали закатываться и зрачки почти скрылись, а тикающие на стене старые ходики, мерно отбивавшие свой обычный такт, неожиданно остановились.

Тишина стала пронзительно звенящей. На Лопатина пахнуло стылым холодом, будто спустился он во дворе в ледник. За спиной «фашиста» стал сгущаться туман. Он, уплотняясь, все явственнее принимал образ человеческой фигуры.

Отросшие сверх меры, сильно поседевшие волосы Василия зашевелились на голове от ужаса, и он дернулся, пытаясь вырвать руки, но Кудашев держал крепко. Во рту пересохло, а сердце, то готово было остановиться, то стучало как ненормальное.

Туманная фигура приблизилась, и он увидел, это – мужчина, а через мгновение будто навели резкость в бинокле. Перед ним стоял его погибший три года назад сын Коля в синей морской форме, из-под которой выглядывала тельняшка. Лицо было бледным, строгим, а глаза… глаза были глазами столетнего старца. Была в них строгая мудрость, усталость и невыразимая глубина.

– Здравствуй, отец! – сказал сын, и голос этот, почти забытый уже, вдруг разорвался в голове Лопатина бомбой, губы задрожали, и из глаз хлынули слезы.

Он понял, что видит призрака. Опять попытался вырвать свои ладони, но вновь без всякого успеха.

– Я так давно хотел с тобой поговорить, папа! Очень было тяжело видеть вас всех и не иметь возможности дать о себе знать. Прости меня, папа. За все прости! Я знаю, что вы пережили. Что мать так и не смогла перенести моей смерти. Но так было нужно, отец, и, если бы можно вернуть все вспять, поверь, я поступил бы так же.