Тайна мистера Никса

Последние ряды стульев и скамейки занимали: мелкое купечество, приказчики, семинаристы, гимназисты и тот средний люд, который, хотя и спустился с галерки, но до первых рядов стульев еще не дошел. Галерея наполнилась «народом».

Едва дирижер оркестра поднял палочку, в губернаторскую ложу, обставленную собственной мебелью его превосходительства, вошел начальник губернии в сопровождении военного генерала. Ближайшие ложи поклонились губернатору, который ответил поклоном, обращенным ко всей зале. Обыватели в сборе. Всех разжигало любопытство.

Оркестр сыграл немудреную музыку. За сценой позвонили, и занавес со скрипом поднялся вверх. На сцену выпрыгнули четыре балерины в коротеньких юбочках, высоко поднимая ноги, протанцевали интермедию, публика наградила их щедрыми аплодисментами. Танцовщицы убежали, низкорослый комик-буфф спел куплеты о сибирских бюрократах, грязных мостовых Красноярска и удалился под одобрительные возгласы галерки. Хор нестройно проголосил ариозо. Некоторые зрители в первых рядах уже начали жалеть, что потратили вечер.

Наконец из-за кулис появилась статная Перикола. Элегантная нежно-розовая туника, перетянутая золотым поясом, ладно обтягивала фигуру, открывая высокую грудь и длинные ноги. Зал восхищенно примолк. Певица взяла первую ноту Хотя голос примадонны был отнюдь не силен, а мастерства не хватало, актриса очаровывала своей живостью, веселостью, безудержным канканом. Конец арии публика заглушила аплодисментами.

Иннокентий Петрович, сидевший на первом ряду, не отрываясь, глядел на свою избранницу, жадно ловил каждое движение, восторгаясь грацией примадонны.

После первого действия актриса, кланяясь, послала ему воздушный поцелуй. Купец вспыхнул, зарделся. Примадонна достала цветок из поднесенной корзины и бросила ему. Иннокентий схватил розу, нежно прижал к груди и послал долгий нежный взгляд Периколе.

Публика осталась довольна и к концу действия почти простила дерзость сына городского головы, вздумавшего жениться на актрисе. Обыватели сразу же влюбились в новую каскадную примадонну.

Наряды своей возлюбленной купец специально выписывал из Парижа, а местные дамы внимательно их рассматривали на балах и в театре, с тем, чтобы заказать такие же. Но на их фигурах они не сидели. Бриллианты, не бутафорские, а настоящие, надеваемые Елизаветой Сафроновой на сцене, вызывали черную зависть купеческих дочек.

Рецензенты писали про нее: «это живчик, способный расшевелить любого». Антрепренер назначил ей жалование 500 рублей.