Тайна мистера Никса

Ей он посвятил множество стихотворений:

«Запели вы, и голос серебристый,

Сулил, чаруя, негу и любовь,

И забывался жизни путь тернистый.

И грезы юности проснулись вновь.

Запели вы – и словно вестник рая

Сошел с небес к измученным сердцам

Надежда к нам явилась, оживляя,

И дверь раскрылась в заповедный храм…

О пойте больше, пойте не смолкая.

Пускай отрадных дум нахлынет рой,

И тени ночи меркнут, исчезая, -

И свет польется яркою волной,

Внимая вам и слыша эти звуки,

Полнее счастье и струится кровь».

А через несколько лет Сашеньки не стало. Осталось только ее дочь, молодая актриса, очень талантливая. Но она вскоре вышла замуж и уехала в Полтаву.

«Не с веселой лирой,

Не в блеске весны, ты явилась ко мне, дорогая.

Вкруг тебя обвивались печальные сны, гасло чувство,

в груди замирая.

В море темном подавленных бедствий и грез

Песни скорбной слышались звуки.

Увяли цветы,

В царство светлое роз

Словно волны, врывалися муки.

И прошла так вся юность, как будто в тюрьме,

Над последними солнца лучами

Не зажглися огни, и стою я во тьме

с догоревшими рано свечами».

Теперь он один. Болен чахоткой, как любимая жена Сашенька. Желчь разливается, и пиявки не помогают, которые врач Всеволод Крутовский рекомендовал. Безрезультатно. Видимо, недолго ему осталось. Всеволод Михайлович Крутовский деликатно молчит, но актер чувствует: осталось ему еще год–два. Опять болит голова.

Разъездная полуголодная жизнь в антрепризах сказалась: нищета,плозонькиетхолоднын номера в гостиницах, карты, бурные оргии до утра в клубе.

Сколько раз приходилось убегать от назойливых кредиторов, скрываться, ехать ночами в телегах с крестьянами, в снег, дождь и холод по сибирскому бездорожью, по тайге и горам. Измучен, изнемог! Могила стала бы избавлением от житейских мук.

Николай Иванович потянулся к перу. Последнее время он стал очень сентиментален и написал около сотни стихов.

«Глухие годы впечатлений,

глухие дни – и без прикрас -

Переживаю средь волнений,

Переживаемых не раз.

Поблекли розы, лист свалился,

В душе поблекла красота,

Хочу – и не могу молится,

Хочу вперед – молчит мечта.

Порой вдали блеснет зарница,

И мрак опять – мрак без конца

Как бы в тисках – так хмуры лица

И так безрадостны сердца».

Глава 7. Санкт-Петербург

В столице я, сколько не искала, ничего не нашла, кроме сведений об уголовном процессе.