Золушка?! Да! Та самая!

– Простите, миледи, – безропотно ответила Золушка, снова приседая в книксене.

Она знала, что Диана бесится от намеков на их родство, и потому иногда позволяла себе вставить ей эту шпильку.

– У неё для этого слишком короткая память, – заметила Хильда.

– Да нет, она просто бестолковая дурочка, – засмеялась Тория.

– Девочки! – осадила их маман, изображавшая вежливую женщину при посторонних, которым сейчас был учитель. – Угомонитесь. Золушка, Клара Годрих еще не пришла?

– Нет, миледи.

Если бы она пришла, я бы сразу вам доложила, как вы и велели.

Мачеха поморщилась и обмахнула себя подержанным веером.

– Опять позволяешь себе дерзить… – Она устало вздохнула. – Только небо знает, сколько сил и терпения я вложила в эту несносную девчонку, – обратилась она к сухонькому старичку-учителю. – И все без толку. Она только грубит мне и не упускает случая ослушаться. Неблагодарная!

Учитель ничем не выразил свое отношение к словам женщины.

Как человек, нанятый в этот дом для работы, он предпочитал держать нейтралитет.

Баронесса тяжело поднялась и взмахом руки позвала дочерей, раскрасневшихся от танцевальных па, следовать за ней.

– Паркет! – уже в дверях напомнила она падчерице.

– Да… миледи, – кивнула Золушка, потупив голову.

Она боялась, что радостный блеск в глазах выдаст её маленькую тайну.

На самом деле натирание паркета, следовавшее после каждого урока танцев, было для неё не наказанием, а наградой.

Они с учителем уже давно вступили в безмолвный заговор. Причем произошло это как-то само собой, и заговорщики не обменялись за все время и парой фраз.

– Ваш чай, – сказала она месье Рюку и поставила поднос на клавесин.

Чай после урока был единственной просьбой, добавленной учителем к небольшому жалованью. Так вышло однажды, что попивая его, после утомительного урока, он с восхищением засмотрелся на девушки натиравшую паркет. Она двигалась так грациозно! Чтоб её труд был не таким рутинным, Рюк завел свою шкатулку.

С тех пор после каждого занятия он отдыхал и смотрел, как она танцевала, наслаждалась музыкой и натирала паркет.

– Благодарю вас, милая девушка, – кивнул старичок, одетый в серый костюм, такой же сдержанный и старый, как и его хозяин. – Что же мы сегодня будем слушать? – спросил он будто самого себя. – Может быть, мазурку? – И покосился на Золушку.