Планета исчезающих слов

На экране снова появляется мама. Она ничего не говорит, только смотрит на меня с тревогой. Я говорю:

– Не волнуйся. Я понимаю, что это предостережение. Я буду осторожен.

Экран гаснет окончательно.

И тут меня накрывает непереносимым, космическим одиночеством. И в мысленной пустоте прямо перед моим лицом возникает лицо Чена. Очень близко, не как на экране. Не знаю, что это было – видение или плод моего воображения, но я видел его так ясно, что хотелось протянуть руку и потрогать пальцем шрам над бровью. И я позволил себе, всего на одно мгновение, представить, что мы вот так сидим рядом, что я держу его за руку, о чём-то расспрашиваю… Такую обыкновенную картину общения сына с отцом, вполне домашнюю.

Лучше бы я этого не делал. Потому что никакой ум не в состоянии вместить степень нашего родства и пролегающую между нами бездну. Я попытался сосчитать сколько до него лет. Запутался, не мог решить с какой до какой даты считать. Бросил это занятие, начал снова. До того, молодого Чена, каким он отправила в экспедицию получилось почти сто лет. От непостижимости этого ужаса меня пронзила такая боль, что впервые за все эти годы я разрыдался в голос.

Я плакал долго, сжимая голову руками, раскачиваясь, размазывая слёзы по щекам и сморкаясь в край собственной майки. Во мне накопились реки слёз, которые теперь вырвались наружу и сметали одну за другой все тщательно охраняемые плотины, так надёжно закупоривавшие мою боль, потерянность и общее ощущение бессмысленности своей жизни. Все замки от выработанного бесчувствия были сорваны, и само оно унеслось потоком.

И к моему удивлению, именно это оказало терапевтический эффект.

Очнувшись от слёз, я даже смутился от чувства радостного обновления. Я был раздавлен, рассыпан на кусочки, а потом собран заново. И то, что теперь получилось, было уже не совсем мной. То есть, другим мной. Мне показалось, что я стал немного ниже ростом, но это было приятно. Как будто я летал где-то, а теперь вошёл в самого себя и с собой соединился. А ощущение единства с Ченом, теперь уже глубокое и спокойное, сделало меня причастным к великой истории.

И в этой истории оставались белые пятна.

Я ещё какое-то время посидел в темноте, а потом вышел из зала и, перегнувшись через перила, крикнул:

– Том! Космопорт. Ближайший рейс на Молчаливую.

Вежливый голос робота сообщил:

– Рейс 3056, вылет через 3 дня в 17—00. Полная информация будет на вашем экране, – и через паузу, – когда Вы его включите.

Глава 11.