#эдиптына

Юра в милиции…»

5

День, когда отец перестал пить.

Эрика вспомнила и это.

Она была в Ялте. У бабушки с дедушкой по отцу. Ей двадцать. А чувствует себя ребенком. На море познакомилась с парнем из Румынии.

Григор, на пару лет ее младше. Они много проводили времени вместе: болтались по городу, изучали все пляжи, уходили в горы, протискивались безбилетниками в Икарус с туристами на экскурсии. Сидели как мыши, а на водопадах громко смеялись и заливали друг друга ледяной водой. Ели одну булку на двоих, такие голодные были в горах.

После дрожали под одним пледом в обратном пути на последних сиденьях переполненного автобуса.

…В этот день ее вызвали телеграммой домой, в Москву. Неожиданно. Мама в больнице. Инсульт. Вернулась и не узнала отца.

Он был молчаливым и серьезным. В доме чистота, на плите его фирменный лагман, а в духовке мясо по-французски, в холодильнике ее любимый домашний квас.

…Ей хотелось немедленно заткнуть бабушку, но приходилось затыкать уши. Выскочила из дома. Напрочь забыла этот день.

День, когда она встретилась с Другим отцом.

«Если бы не Мигель сегодня, черт бы его побрал!» – Снова жует мысли Эрика, -…Папа снова избил маму. Приревновал к соседу. В пьяном угаре. Снова 03 и 02 у наших окон.

Как им удавалось каждый раз оберегать меня от своих скандалов, от отцовских пьянок и маминых больниц с параллельными папиными отъездами в милицию?»…

6

Эрика ненавидит ходить в чей-то дом.

Не может преодолеть этот сложный барьер. Еще с кем-нибудь за компанию, да.

Затеряться в толпе, слиться с массой, уйти к детям и тихонько играть там. А сидеть за столом, смотреть на супружеские пары-нет.

Опять воспоминания… детство.

Мама и папа ругаются. Летят столовые приборы, скорая, у отца сердечный приступ, после он требует ему снова налить. Мама не выдерживает и уходит домой, а Эрике приходится ждать утра. Вместе с пробудившимся солнцем смотреть на опохмеляющегося отца. Она еще в школу не ходит. Значит, ей лет шесть.

Еще воспоминание.

Снова зима. Мама и папа идут впереди. Эрика плетется след в след за мамиными бархатными сапожками на тонких каблучках. Тут же крик, ругань, разлетаются в разные стороны и мама несется вперед, проваливаясь шпильками в снег. Отец на бордюре проезжей части валяется на боку и стонет. Эрика стоит как вкопанная и понимает, что нужно быть возле него.

Тянет своими тонкими ручонками вверх, тот орет на всю улицу, но поднимается. Сначала на коленки, пытаясь ползти.