Люди бездны

Но лицо у него было таким мечтательным, как будто там показывали увлекательный фильм.

– Саймон, о чем ты думаешь?

– О будущем. Я первый раз увидел его не однообразной чередой столетий… Я представил, как Адриан делает свой первый шаг, а мы держим его за руки.

– Адриан?

Саймон немного смутился.

– Если ты не против, я бы хотел так назвать его. Это имя произносили голоса в бездне…

Странно, но в этот момент мне показалось, что я уже давно хотела назвать малыша именно так. Как будто и мне кто-то нашептал это имя.

Я произнесла, словно пробуя на вкус:

– Адриан… Моего сына зовут Адриан…

Глава 6

Я открыла глаза и увидела, что Саймон стоит у окна. В полутьме его поза показалась мне странной. Вглядевшись, я сообразила, что он держит на руках нашего сына. Он чуть отодвинул штору и внимательно всматривался в лицо Адриана. Первое, о чем я подумала: кажется, этой ночью Саймон не вставал, чтобы окунуться в морскую воду. Или я так крепко спала, что ничего не слышала?

Я осторожно приподнялась на постели, ожидая в любую минуту вспышки боли.

Но тело было легким, я чувствовала себя прекрасно. Услышав, что я зашевелилась, Саймон медленно повернулся. Не знаю, стал ли любимый человеком, но он остался таким же прекрасным, как и был.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Отлично!

Саймон приблизился и подозрительно всмотрелся в мое лицо:

– Ты меня успокаиваешь?

– Нет. Мне действительно очень хорошо…

Он еще некоторое время сверлил меня взглядом.

– Наверное, надо покормить его? – сказал наконец он, переведя взгляд на Адриана.

Тут только я поняла, что бессовестно проспала всю ночь, даже не вспомнив о сыне.

– Он же наверняка весь мокрый! – ахнула я.

Саймон отвел взгляд.

– Нет. Я разворачивал его.

– Этого не может быть! – закричала я. – Дай его мне!

Дрожащими руками я принялась раскручивать пеленку, как вдруг зазвенел колокольчик.

– Это Александра и Себастьян. Он осмотрит тебя и малыша, – кинул мне любимый, выходя из спальни.

Я впилась взглядом в маленького Адриана. Худенькое безжизненное тельце, плотно закрытые глаза с длинными темными ресницами. Я погладила маленькую, еще мягкую головку, плечики, ручки, сжатые в кулачки, – все бесполезно, он не просыпался. Сердце пронзили страх и острая жалость.

Дрожащими руками я прижала его к груди, набухшей молоком. Маленькая головка казалась кукольной, лишь по движению выступавших ребер я понимала, что малыш жив и дышит.