Моя без выбора

Моя охрана ждёт моих указаний, все как один собраны. Мои ребята, могу на них положиться, они со мной тоже не первый год. Я за них не забываю, плачу хорошо и премию подкидываю для настроения, чтобы работалось с охотой.

– Лёша, ты сегодня работаешь на территории моего особняка. Охрана дома к тебе никакого отношения не имеет, твоя задача – девчонка, которую вчера привезли. Она не должна выходить из своей комнаты, все нарушения с её стороны докладываешь мне.

– Понял, Арслан Валиевич. Комната?

Я нахмурился:

– Лёш, ты глухой? Её не развлекать надо, а следить за её манипуляциями, и если она рискнёт покинуть комнату, докладывать мне!

– Арслан Валиевич, я всё понял, а если она через окно вздумает вылезти? Если Вы меня приставили к ней, значит она не хочет находиться у Вас?

Я сложил руки на груди, вздохнул через ноздри морозный воздух, нахмурил брови у переносицы.

А я об этом не подумал. Мне даже стало интересно, рискнула бы? Кто знает? Но проверять точно не буду, тем более зимой.

– Молодец, Лёш, проконтролируй, чтобы окна закрыли, там фигурный ключ. У Феди спроси? Он по хозяйственной части. Она в бирюзовой на втором этаже, в комнату заходят только женщины.

– Принял.

– Работай, Лёш.

С этими словами я развернулся и направился к машине. Все расселись по машинам, выезжаем за пределы моего особняка.

– Паш, когда инфа по девчонке будет? Два дня – это долго. Она что, террористка? Сегодня к вечеру, чтобы всё нарыл и принёс!

– Понял, сделаю.

– Сделай, Паш, сделай.

– Витя на кольце, давай, двигайся в сторону офиса.

9глава

Нина

Мурадов стоит голый по пояс, у него шикарное тренированное тело, не захочешь, всё равно заметишь. Грудь и часть живота в шрамах. Разворачивается своей мускулистой широкой спиной и скрывается за дверью, оставив меня одну.

Стою в середине комнаты, не могу отойти от шока. После всего, что я услышала, произнесённое грязным ртом Мурадова.

Этого просто не может быть, как так получилось, что я вляпалась не пойми во что? Я сейчас должна была пить чай, у себя в своей уютной маленькой комнате в общаге.

А вместо этого нахожусь у человека, который решил, что по вседозволенности он вправе распоряжаться судьбами людей, а конкретно моей!

Сволочь, сволочь, какая же он сволочь!!!

Прихожу в себя. Слёзы катятся по щекам, стою, плачу, размазывая слёзы ладонями по щекам.

– Буржуй проклятый!!! – как говорила моя бабушка.