Кто-то третий

 – Эх, бабоньки-разорительницы, без штанов мужика оставите. И как тут определиться? Одна краше другой. Да что выбирать, давайте каждая по экземпляру, чтоб никому обидно не было.

Женщины захихикали, довольные похвалой. Зашуршали пакетами, накладывая товар. Крячко рассчитался с каждой по очереди, пакеты по карманам рассовал, но уходить не спешил. К яблокам моченым приценился, огурчиком малосольным похрустел, потом к главному перешел:

– А что, бабоньки, тихо у вас на станции? Пьянь-рвань не дебоширит?

– А ты никак из добровольной дружины? Порядок наводить прикатил? – подбоченилась молодуха.

– Из дружины? Можно сказать, что из дружины, – кивнул Стас. – Если есть от кого охранять, отчего не помочь трудовому люду?

– Да тихо у нас, милок, – вступила в разговор бабка в платке. – Если кто и вздумает хулиганить, так ребятки из вокзальной охраны вмиг порядок наведут. С этим у нас строго.

– Так-таки без хулиганства и живете? На всех станциях дебоширят, а у вас тишь да гладь? Сомнительно.

– Сомневаешься, – хохотнув, добавила дородная баба, – поживи у нас пару деньков, покарауль. Вон Танька вся извелась без караульщика.

Танька, молодуха в кожаном френче, от смущения красными пятнами пошла, но взгляд не отвела. Видно, и правда истосковалась по мужику. Крячко и того прямота тетки задела, но уходить-то рано, пришлось отшучиваться. Пару минут перебрасывались шутками, стараясь держаться в рамках, потом кое-как на серьезный тон перешли.

Намеками, окольными путями Крячко теток на нужную дату переключил. Начали дружно вспоминать, что странным в этот день показалось. Думали-гадали, сошлись в одном: на перроне, ближе к платным туалетам, ругань какая-то шла, но недолго. Все те же ребята из вокзальной охраны быстро порядок навели. Забрали кого-то или нет, ни одна из торговок вспомнить не смогла, на перроне поезд дальнего следования остановился и электричка пригородная. Работы валом, тут главное, клиента не упустить.

Про пьяницу местного рассказали, как он собак гонял. Вспомнили про бабку полоумную, она на вокзале каждый день ошивается, к пассажирам пристает, все деда своего ищет, а тот лет двадцать как помер. Крячко пьяницу с собаками и шум у туалета взял на заметку, все остальное как несущественное отмел, теток поблагодарил и двинулся дальше.

С носильщиками поболтал, цветочницам пару-тройку вопросов задал, у ларька «Воды-соки» задержался.