Кто-то третий

Не видно, не слышно, машина не проходила, а потом бац – и вылез со двора, в магазине отоваривается. Потом снова не видно. В деревне поговаривали, что в такие периоды затишья Вася «горькую» пьет и вроде как с душами убиенных им людей общается. Сокрушается вроде как о злодеяниях своих, сожалеет.

В сокрушение и сожаление напарники не поверили, но проверить дом пошли. Собачник увязался следом. Крячко недовольно пыхтел, косясь на добровольного провожатого, но отправить его восвояси после того, как он так активно помогал, у него не хватало духу.

Так и шли: впереди Гуров, в шаге от него Крячко и чуть поодаль, по противоположной стороне тротуара, собачник со своими питомцами.

– Надо было на машине ехать, – догнав напарника, прошептал Стас. – Вот скажи мне, Лева, какого лешего мы пешком поперлись?

– Так ближе, – пожал тот плечами. – На машине объезжать квартала три, а пешком – вот он дом, прямо перед тобой.

В паре сотен метров впереди возвышался двухэтажный дом, отгороженный от соседских строений высоченным забором из красного кирпича.

Это и был дом Васи Шило.

– Заборище отгрохал, на зоне ему заборов не хватило, – сострил Крячко. – Вот не откроет он нам, как действовать будем?

– Стандартно, – ответил Гуров, словно не видел в этом проблемы.

– Стандартно? Это при нашем наблюдателе? – с сомнением покосился Стас в сторону собачника, который отставать и не думал. – Да он шум такой поднимет, только держись.

– Не поднимет, не переживай. Еще и поможет нам, – уверенно проговорил Гуров.

– Твои бы слова… – Крячко не закончил фразу, остановившись возле ворот дома Шило.

На звонок видеодомофона ответа не дождались ни с первого, ни со второго, ни с пятого звонка. Собачник подтянулся поближе. Он старательно делал вид, что действия оперов его совершенно не интересуют, и находится возле дома Шило он только потому, что его питомцы выбрали данную улицу для прогулки, но притворяться получалось плохо.

– Жуля, ну куда ты меня тянешь! – нарочито громко ворчал он на добродушного английского кокера, который и не думал тянуть хозяина куда-либо.

 – Вот ведь непослушная девочка! Смотри, и Лючик за тобой рвется.

Лючиком, по всей видимости, звался тойтерьер черной масти, собачка мелкая, но жутко голосистая. Не понимая, зачем хозяин дергает свору за поводки, когда идти никуда не собирается, тойтерьер время от времени выдавал серию сердитого лая. Из всей своры кроме него голос подавать никто не хотел, предоставляя Лючику отдуваться за всех.