В джунглях большого дэйтинга. Есть ли жизнь после развода?

– Нет, ни за что на свете. Она будет долго сидеть на моей шее, а потом, когда освоится, усвистит к кому-нибудь другому, только я ее и видел. Плавали, знаем.

– Ну хорошо, а в чем разница со мной?

– У тебя есть гражданство, языки, ты ориентируешься в пространстве.

– У меня базовый немецкий и невостребованная специальность.

– Я смогу несколько месяцев содержать тебя, пока ты переучишься на что-то более практичное, oder?

– О, мой рыцарь. Ты же понимаешь, что это малореально? У меня дети. На Кипре, как бы тяжело не было, я могу нас всех содержать.

Мне необходимо быть независимой.

– Пффффф. Какая, нафиг, независимость. Мы с тобой созданы друг для друга! Alles gut!

Как-то раз мы спускались в метро на эскалаторе, он по привычке бормотал что-то себе под нос, по ходу дела заботливо натягивая мне шапку до подбородка, и тут меня разобрал неудержимый смех, и я отправила сообщение подруге: «Дорогая, я все поняла. Мне встретился немецкий мистер Бин!»

Перед отъездом он в своей бесподобной манере сделал мне предложение руки и сердца, если это можно так назвать, а именно – сказал, что если я выйду за него замуж, он даст мне десять тысяч евро.

– Ммм, даже не знаю, что ответить. Ты же понимаешь, что это рискованный гешефт?

– Почему?

– Вдруг я умру через год-другой, потеряешь свои вложения.

– Да, будет жалко, но мы можем положить деньги на счета твоих детей до 18 лет под проценты, и они их потом потратят на учебу.

Это было больше, чем я могла выдержать, и со мной случилась получасовая истерика от смеха.

В субботу утром пришло время прощаться. Вылет у нас был примерно в одно время, в аэропорт мы поехали вместе. Я бродила по Duty Free, искала шоколадки для своих дочек. Отто внезапно возникал из-за угла или очередного стенда, как черт из табакерки. Помните отца Федора в «12 стульях»? Не корысти ради, а токмо волею. Всякий раз неожиданно и чертовски эффектно.

Он заклинал меня не тратить деньги на шоколад. Просил.

Умолял. Взывал к логике. Я пряталась, надевала капюшон, уже подумывала вывернуть наизнанку куртку и надеть ее так, шиворот навыворот, но тут, наконец, объявили регистрацию рейса на Гамбург и, Отто сгинул, как Вий на рассвете.

В последний вечер Отто попытался меня поцеловать, я его предупредила, что все еще принимаю антибиотики, и больше ничего не понадобилось – его как ветром сдуло.

Эпилог

После нашей встречи он писал и звонил мне еще 2-3 месяца.