Дом Луны

Он просто подошел и поставил мне щелбан, убив окончательно мое самомнение и предварительно обездвижив хрупкое женское тело тем же неизвестным мне способом, что и парой раундов до этого. Вот и весь бой. Нет, ну я же была бесподобна, да? В качестве груши для этого придурка мне просто не было равных!

Спасительная сирена освободила меня от оков непонятного проклятья. Я рухнула на землю. Так, посчитаем: связки, глаз, колотые раны, шишки и синяки, ссадины, мертвая самооценка… Все не так плохо, сама я по крайней мере не померла, что уже являлось вселенской радостью.

Дела у моих друзей обстояли еще хуже, чем у меня. Обоих братьев, даже несмотря на их нечеловеческую Марсианскую мощь, вынесли с поля во втором и третьем раундах. Серена продержалась до пятого, но и ей пришлось послать в небо столп белых искр и отборного гномьего мата. И как только такое может вылетать изо рта прекрасной дочери Венеры?

Залепив раны временными заклинаниями, сотворенными на скорую руку из оставшейся у меня магии, я собиралась уже топать к крылу Дома Сатурна выслушивать их бу-бу-бу и лечиться, как Мрак нагнал меня.

– Бездарная, а ты и вправду растешь! Поцарапала меня, смотри-ка! – с мерзкой улыбочкой похлопал меня по плечу мой враг. – Глядишь, ударить сможешь в следующий раз…

– В следующий раз я тебя укокошу! – предупредила я парня, погрозив ему кулаком.

– Ну да, ну да! Небеса в сердце, катану в руки! Какая ты милая, злая и… бездарная! – последнее слово Мрак прошептал мне в ухо, наклонившись ко мне, так, что меня приятно обожгло его горячим дыханием.

«Та-а-ак, у кого-то слишком долго не было парня!» – оправдала я себя, подумав еще о том, что надо бы отпихнуть своего заклятого врага, но почему-то так и не сделав этого.

Мрак, воспользовавшись замешательством несчастной побитой девицы (меня, то есть), тем временем наклонился еще ближе, прикусил мою мочку уха и шепнул:

– А вообще ты меня удивила.

Вот тут я, велев бешенству матки завалить хлебальник, резко развернулась и со всей силы послала свой кулак в челюсть этому мерзавцу.

Неожиданно для меня самой, челюсть немного хрустнула. Мрак потер подбородок, зло на меня зыркнув, сделал едва уловимый жест пальцами, из которого я заключила, что сломанную кость он себе тут же исцелил.