Снежная Академия

– А он и нанял, – хмыкнул Лис, жадно вгрызаясь в бутерброд, – призвал Духов леса свой дом охранять. Он тут, за Академией. Белый такой, весь в снегу.

Я заливисто засмеялась.

Довели мужика!

– Тебе смешно, а к нему каждую ночь норовили в дом забраться, – Васильев жевал и рассказывал. – Отчислять грозился, и отчислял, кстати. И пытался взывать к достоинству и чести, и чего-то там еще было, уже не помню. Короче, – он шумно отхлебнул чай, – надоело ему. В начале года призвал двух Духов, теперь к дому ближе, чем на два метра не подойти.

Только если на тебе печать Мороза стоит.

– Подделывали? – ответ очевиден, конечно.

– Пытались, – Лис подтвердил догадки. – Не теряют надежды. Не понимаю, зачем? У Мороза и жены никогда не было, может его вообще женщины не интересуют.

Я пожала плечами. Ломиться в дом ректора – себе дороже. Да и себя уважать надо.

– А кто, по-вашему, меня интересует? – Мороз нарисовался неизвестно откуда.

Клянусь, его не было в столовой! Сама лично видела каждый стол – не было его.

Васильев так и не донес до рта остаток бутерброда. Он как-то совсем обреченно повернул голову и… да. Увидел ожидающего ответ ректора.

Мороз не улыбался, но в глазах блестело нескрываемое любопытство.

– Э-э… – протянул Лис и окончательно сник.

– Ответ не принимается, – ректор отступать не желал.

Студенты заинтересованно уставились на нас. Даже не моргают. Сплетники! Сенсацию подавай.

– Вы неверно поняли, Мороз Морозович, – спасатель в моем лице снова в деле.

Ну, первый раз же помогла.

А где первый, там и второй.

– Поясните, Липова, – взор ярко-голубых глаз обратился ко мне. – Очень интересно.

И почему я ни капельки не сомневаюсь?

– Васильев не сказал наверняка. Он лишь предположил, что вас, возможно, возможно, Мороз Морозович, не интересуют девушки. Мы не утверждаем и не претендуем на истину. Ни в коем случае.

– Мы? То есть вы солидарны с теорией Васильева?

– М-м… – и тут я всерьез задумалась.

А ведь Лис прав. Жены у Мороза не было. Девушек он к себе не подпускает.

Нет, я все понимаю – двадцать первый век, свободные нравы, но представить, что всеми любимый Дед… то есть Мороз… любитель себе подобных…

– Отчасти, – уклончиво ответила, старательно отгоняя картинку Мороза и идущего с ним за руку мужчины.

Бр-р…

Я уважаю выбор каждого, но это – перебор.

– Отчего вы кривитесь?

– А? – вопрос вогнал в ступор.

И впрямь скривилась. Неумышленно, честное слово.

– Липова, – строго произнес ректор.