Принадлежать демону

Становится не до улыбок и даже не до возбуждения. Золотого обода в глазах у нее не видно, только внезапная боль и… горечь, как будто она смогла уничтожить все этой фразой.

У меня не получается сдержать рычание. Мне хочется схватить ее за горло и треснуть со всей дури о стену, чтобы вся эта бредовая вата из ее малолетней башки вылетела, но нельзя так с будущей матерью твоих детей. Я хочу схватить ее, закинуть на плечо, отнести на кровать, швырнуть там на подушки, привязать ей руки к изголовью и трахать, пока она не заберет свои слова обратно и сотню раз не повторит, что любит, признавая свою дурость.

Она должна меня любить!

У меня даже вздергивается рука, готовая ее схватить.

– Давай, пользуйся своей силой, что ты еще можешь? – говорит она, дрожа. – Я не хочу тебя, и все, что ты делаешь со мной, это не добровольно, понял?!

Я сжимаю кулак, так к ней и не прикоснувшись. Не могу ни схватить ее, ни ударить. Ничего не могу и ничего не понимаю.

«Не добровольно» – звенит в моей голове.

Но этого не может быть. Этого я не могу понять, но спорить с этой ненормальной не хочу.

– Хорошо, – говорю, отступая. – Я не прикоснусь к тебе, пока сама не начнешь меня умолять об этом, но ты никому никогда не сможешь сказать ничего обо мне и моем появлении в этот мир!

Последнее было приказом, необходимой защитой, без которой мои тайны и воля мира не будут в безопасности. На ее шее тут же мелькает знак моей воли. Она испуганно прикасается к нему, вся дрожа, но не возмущается.

Горло у нее сейчас наверняка горит огнем, да и охрипнет теперь на пару дней, может даже и вовсе заткнется вместе со своим желанием говорить гадости. Я буду рад их не слышать, а матери так подтвердим ее простуду.

Это лучше, чем убить ее сейчас на месте за ту боль, что она мне причинила. Никто и никогда не мог, а она смогла… словами.

– Я ухожу, и не надейся, не насовсем, а только на работу! – говорю я ей.

Одно движение и на мне уже черный деловой костюм, а она смотрит на меня со смесью ужаса, восторга и желания, а я так разбит, что даже добавить ничего не могу и не хочу, просто ухожу, на ходу создавая свой портфель и вызывая машину.

Хотел сделать себе выходной, но где там. Зачем он мне?

Лучше пусть остынет, пусть побудет без меня, осознает все, тогда, наверно, когда я вернусь, она одумается и будет просить прощение. Я ведь нужен ей ничуть не меньше, чем она мне, а может даже больше.