Твоя жертва

Я кусала простынь, только чтобы не стонать от наслаждения. Он скользил по моей спине. Обнимал меня, сгребал в сильные объятья и трахал, просто трахал, рыча мне в ухо. От этого рычания во мне все вибрировало. Меня словно током било всю. Я двигалась ему навстречу, выгибала спину и он все же кусал меня едва ощутимо сзади за шею.

? Игорь, ? все же простонала я, но так невнятно, что он явно это не услышал. Я и сама сделала все, чтобы он не слышал, чтобы это имя утонуло в моем стоне, в его рычании, в звуках разврата неистового и жаркого.

Он отстранился, схватил меня снова за бедра и ускорился, хотя мне казалось, что быстрее, глубже и резче вбиваться в меня уже невозможно.

Я закричала, когда он в меня кончил. Ощутила это так остро, что сама тут же взорвалась, окончательно теряясь в ощущениях, а он не остановился.

Вышел из меня, только чтобы перевернуть на кровати и тут же войти вновь. Я могла его оттолкнуть. Даже с завязанными глазами я могла бы его пнуть, но я не хотела. Я обхватывала его бедра и двигалась ему навстречу.

? Да-а-а, ? все же простонала я, а он одобрительно зарычал, сминая мою грудь, дразня дыханием мои губы.

Я едва не назвала имя, едва не выкрикнула его вслух, когда он вдруг заткнул меня поцелуем жарким, страстным, пьянящим. Я не могла на него не отвечать, сплетая наши языки.

Когда надо мной чудесным образом щелкнули наручники, отпуская мои руки, я уже и не думала вырываться. Я обнимала его. Я целовала его сама и двигала бедрами.

В глазах стояли слезы.

Они катились по щекам, но остановиться я не могла и на последнем толчке, на очередном ударе удовольствия я не выдержала, выгнулась в его руках и все же позвала того, без которого с трудом научилась жить.

? Игорь… я люблю тебя…

Эти слова вырвались сами, как будто я была чертовски пьяна и ни за что уже не отвечала. Меня накрыло жаром и удовольствием, а он внезапно взбесился, отстранился и, схватив подушку, вмял ее мне в лицо.

Я замычала, понимая, что так можно и задохнуться, попыталась вцепиться в его руку, но он вдруг и сам меня отпустил, ускользая.

Я сорвала галстук, приподнялась, желая заглянуть ему в глаза и спросить, кто же он, черт побери, такой? Что ему надо? Чего он вообще добивается?

Но увидела я только белую измятую мною рубашку на его спине.

Он просто выскочил из комнаты, оставляя меня одну, все еще в платье, целом и лишь измятом, полную ужаса, волнения и нот блаженства, в котором я когда-то жила.

Глава 7.