Измена. Борись за неё

Внутри все передергивает от воспоминаний и тех картинок, что мелькали перед глазами, нехотя представляя то самое предательство.

– Мерзко, но может этот разговор как раз и поможет решиться на тот или иной вариант.

– Ты считаешь, что тут могут быть варианты?

– Просить или не простить, Диан. Их всегда два.

– Первый я даже не рассматриваю. Но… Господи, как же это больно, – голос вконец срывается, и я опускаю голову.

– Эй, ты не обязана делать это сейчас. Но так будет лучше. Я не оставляю ноги наполовину депилированными.

– Боже, это ужасная аналогия.

– Может быть, но я женщина, у меня других не имеется. И я вспомнила о том, что нужно наведаться к Ане, пока меня не спутали с обезьяной. Так вот. Ты ушла, это половина дела. Осталось за малым.

– Сложно. В смысле понятно, что будет и что я решила. Но все-таки. Не представляю, что он мне скажет, Люд.

– Полагаю: «Я не виноват» или «Это ничего не значит».

– Мне кажется, я его задушу, если он так скажет.

– Вот еще. Ты пошлешь его куда подальше и уйдешь.

Убираю в сторону использованную посуду и допиваю свой чай.

– Знаешь, возможно, так и поступлю.

– Ладно беги работать, а я еще полчасика поваляюсь, – она стонет и громко зевает.

– Ну и правильно. Увидимся вечером.

Стоило появиться в офисе, как девчонки заулыбались, а главная громко окликнула меня.

– Дианка, тут у нас не оранжерея, имей в виду. И Пашке своему скажи об этом.

– Галина Никифоровна, я не… – но глаза, устремившиеся к столу, поняли все за меня.

Еще неделю назад, я бы возмутилась из-за такого количества шикарных букетов на своем столе рабочем, потому что копим. Копили… Сегодня это было подтверждение предательства. Словно пороки, принесли в доказательство и положили на стол в красивом одеянии из роз и других цветов.

Противно стало, до слез.

Опустила голову и пошла в уборную. Стерла с лица влагу, подкрасилась и вышла. У меня просто нет времени на зализывание ран.

Все сделали вид, что никто ничего не заметил, сели за стол и принялись работать.

Я поставила букеты в вазы и разнесла по столам девчонок, даже к главной заглянула. Но она делать вид не стала, что не заметила моих слез.

– Ты как?

Женщина она была строгая. Даже посмотрев на нее это заметно в мимике и взгляде. Чего этот зализанный пучок стоит. Но все же справедливая. А еще голос у нее был, точно в рупор говорит.

– Нормально.

– Уходила в слезах о смерти в последний раз, сейчас о чем?

– Галина Никифоровна.