Измена. Борись за неё

 – Нет… Я не могу… Даже через время, я буду думать о том, что ты сделал. И вряд ли прощу. Во вторник мы подадим на развод. Я здесь не для примирения.

– Родная… – я встала из-за стола и покачнувшись взяла свою сумочку.

– Нет. Хватит…

Быстро развернулась и поспешила на выход. Свернула за угол, но Паша догнал меня и развернув обнял. Крепко и сильно сжимая в своих руках.

– Прости любимая… Прости, прошу… Ты мне одна нужна. Я дурак и подлец знаю… Дианка моя…

Я не вырывалась. Даже если бы пыталась, не смогла, он же мужчина и сильный.

Но еще потому, что питала себя болью этих ощущений. Они душили. И могли отнять весь кислород. А значит, я больше и правда не могу с ним рядом быть. Никак.

Быть может, потом, я решу, что совершила ошибку. Возможно, утихнет боль и смогу передумать, хотя не знаю, как это возможно, но сейчас…

– Дианка, я люблю тебя, – отрывается и целует. В губы. Жестко и сильно, но я точно статуя. Даже не дышу. – Ну же, – снова целует. Ждет отклик.

Протискиваю между нами руки и толкаю его. Стараюсь подальше, чтобы не касался, чтобы знал, что не имеет права. А после, когда отвоевываю полшага, бью по щеке. Смотрю в глаза мужа и ухожу. На этот раз Паша не идет за мной. Остается позади, словно так и надо. Словно так теперь будет отныне.

Ноги несут все дальше. Даже дыхание сбивается. Но я не могу остановиться, пока не ухожу на несколько кварталов.

Грудь горит, ноги гудят, а душа вся в осколках и кровоточит.

Я петляю по соседнему району и нахожу небольшую набережную у искусственного пруда.

Слышала о ней, но ни разу не приезжала. Здесь спортивная площадка для взрослых, качели для деток. Рядом школа искусств. К тому же стоит сцена, у которой собрался народ, и звучат детские песенки. Афиша на соседнем столбе гласит о концерте выпускников младших классов. Сегодня.

Голос ведущего громко оповещает о десятиминутной подготовке и просит занимать места.

По инерции двигаюсь вперед. Покупаю билет, деньги с продаж которого пойдут на костюмы для выступлений и будут принадлежать школе для будущих поколений талантов.

Сажусь на высокую трибуну и жду вместе с другими взрослыми.

Когда на сцене появляется светловолосая девочка с микрофоном в руках, которую хочется назвать «кнопкой» и начинает петь, я вспоминаю наш недавний разговор с Пашей. Мы обсуждали детей. Говорили о том, что создадим для них самую лучшую жизнь. Ту, которой сами были лишены.