Измена. Борись за неё

Я робко постучала и, открыв дверь, оказалась в родной «игровой» комнате. Там, где проводила больше всего времени в течение суток. Все наши дни после школы до самого отбоя.

– Ах… – глаза женщины засветились, а губы тронула улыбка. – Диана.

– Здравствуйте, Алла Николаевна.

После череды объятий и приветственных слов мы сели за ее воспитательский стол с двумя чашками чая.

– Ты приехала одна?

Конечно, от нее не укрылось мое присутствие в единственном числе. Хоть Паша и был в отряде мальчиков, и у него был свой воспитатель, Алла Николаевна питала к нему свои материнские чувства.

– У нас все стало очень сложно. Если честно, – вздох оседает в легких какой-то невыносимой тяжестью, прежде чем произнести правду, которая лучше, чем что-либо другое охарактеризует наши отношения. – Мы разводимся.

– Господи, как же такое произошло?

– Вот так, – смогла ответить, не в силах открыть всю правду.

– Ну ничего, случается и такое.

Ближе к пяти часам во дворе интерната появились машины выпускников прошлых лет и администрации.

Мероприятие планировалось большим.

В актовом зале ребята готовились к концерту. Гости сновали, туда-сюда рассматривая изменения родного дома, которые произошли за столько лет после нашего выпуска.

На стендах в длинных коридорах объединяющих здания разных предназначений украшали работы сирот, которые сегодня были рады праздновать день рождения дома, который дал им так много тепла и уюта.

Я смотрела по сторонам на картины, вышитые изонитью, бисером.

Нарисованные акварелью, когда услышала до боли знакомый голос. Голос, который стал криком из прошлого. Который воззвал к моим чувствам давно ушедших лет.

– Диана?!

Вопрос или все-таки утверждение?

Повернула голову и увидела его.

– Антон?

Грудная клетка кое-как удерживала сердце, что норовило выскочить из нее и умчаться вскачь к человеку, которого считало самым близким другом.

– Антон…

Больше не спрашивала.

Я смотрела на него.

Кудри русых волос. Серые глаза с вкраплениями темных пятнышек. Сильные руки. И улыбка… Самая яркая из всех, в окантовке пухлых губ.

– Дианка, – голос взрослого мужчины, к которому я не привыкла, но все еще его.

Человека, который однажды решил уйти и оставить в прошлом нашу дружбу. Человека, который по-прежнему всплывал в моей голове и не давал покоя вопросами «Почему?».

Глаза, переполненные слез тоски, смотрели на него, пока ноги несли вперед.