Измена. Борись за неё

Я дружила со многими людьми, была открыта им, но близких друзей не так много. Все же настолько глубоко в себя впускать я не могла. Раньше меня ранили, предавали в подростковом возрасте и когда стала еще немного старше, но это было давно, по-девчачьи. Свою ценность я осознала с Пашей и Антоном. Это было самой постоянной вещью моей жизни, пока и она не пошатнулась.

В некоторых местах со временем все же отросла броня, но на сердце я такую даже не надевала. Решила, что муж сбережет. Оказалось, что он и покалечил. Именно поэтому я оказалась уязвимой и потерянной сейчас.

Да и кто бы устоял?

Сквозь боль и осознание предательства, я ощутила озноб. Паша был тем, кто согревал осиротевшую душу, сейчас это только мучило. Его заботливые руки, казалось, душили меня даже на расстоянии, и я больше не ощущала себя в них в безопасности.

– Я люблю его… Людунь, – вымолвила, даже не осознавая этого. Просто сказала.

– Знаю я… Знаю…

Я оказалась в ее объятиях и стало еще больней.

Она не жалела меня. Она сожалела о том, что мне пришлось испытать.

Как тогда, когда умер ее муж, я сожалела о боли и потере моей подруги. Она обняла и замолчала, как три года назад попросила о том же меня сама.

Глава 3

Давно выключенный телефон манил меня.

Несмотря на предательство, части меня хотелось видеть, как он извиняется, пытается дозвониться и не может. Как психует.

Кусочек его метаний я все же успела разглядеть, так как мобильный не утихал от звонков и смс. Собственно, поэтому он лежал выключенный на тумбочке перед моими глазами.

Как бы ни хотелось, а все равно я начала копаться в себе. Искать те самые причины, по которым моя подруга оказалась там, где не должна была, как и мой муж. Точнее, наоборот, она была в своей постели, это мой муж там оказался, но не суть. У меня достаточно уверенности в себе, достаточно самоуважения, но, когда трогают душу, самое ее тонкое и хрупкое основание, баланс меняется.

Отгул в два дня и еще два выходных законных не особо помогли.

Я осталась наедине с мыслями, которые не затихали и поражали своей дикостью, спором. Особенно после того, что произошло в пятницу.

Похороны.

Я не могла не приехать в тот день.

Люба предала меня, но предать память ее матери я никак не могла.

Она смотрела извиняющимся взглядом, забыв о скорби, возможно, на мгновение. Были еще знакомые люди и, разумеется, Паша.

Я избегала его как могла, но надолго не удалось отодвинуть эту встречу.

– Диана, я звонил.