Измена. После нее

Быстро стираю прежнее имя и не знаю, как его записать.

«Муж».

Удаляю и пишу просто «Тимур».

Для меня он теперь просто мужчина с этим именем.

«В четверг я отвезу детей к маме. Будь добр быть дома к девяти часам».

Не хочу ждать пятницы.

Отправлено.

Кладу телефон на столешницу и сканирую две синие галочки.

Прочитано и вышел из сети.

Это к лучшему. Не хочу ни разговаривать, ни переписываться.

Однако через пять минут мне приходит ответ от него:

«Я забронировал, на завтра столик, в ресторане французской кухни».

Поверить не могу, что это он прислал мне. За дурочку меня держит? Решил сменить ресторан? Решил, что я соглашусь, потому что там не поговоришь на все темы из моего списка? Даже руки начинают трястись, пока я набиралась сил, чтобы ответить.

«Значит, как приедешь из ресторана, поговорим с тобой. Я подожду не торопись! И не завтра, я занята буду, а в четверг».

Отодвигаю телефон, чтобы не разбить его, если он вновь напишет.

– Какой же наглец.

«И чем ты будешь занята?» – вот так вопрос.

«А вот это тебя больше не касается, Доронин».

Молчание. Звонок.

– Ну нет, – отодвигаю телефон, поставив вибро.

Рабочий день заканчиваю поздно и далеко от дома. Пришлось помогать с расселением гостей для подстраховки. Все же люди приехали не абы кто, а главы филиалов своих стран.

Петляю по улицам уставшего вечернего города, в машине тепло, а согреться не получается. Боль, как и простуда, усиливается к вечеру, зараза.

Начинаю подпевать какой-то певице по радио, постукивая пальцами по рулю, но когда песня сменяется, я замираю и тихо плачу на каждое слово, будь то куплет или припев… все попадает прямо в сердце…

– «Ты она и я все ясно*»…

Останавливаюсь перед домом, не заезжая в гараж. Машина Тимура на месте, из занавешенных окон льет свет, проникая в щели, а я сижу и не хочу туда идти. Соскучилась по детям, устала на работе, мечтаю принять ванну, но идти в дом не хочу.

Эта серая гниль пробралась и туда, теперь я это чувствую. Тут свежий воздух, тут пока что могу дышать, а там задыхаюсь.

Телефон вибрирует, и я его машинально поднимаю.

– Алло?

– Привет, Кирюш, – звучит голос Кристины, и я снова срываюсь услышать родную душу. – Ну тише, тише, дорогая. Успокойся. Я слышу тебя. Можешь ни слова не говорить, слышу.

– Не хочу туда… Не хочу туда идти. Когда я на работе, далеко, я вижу все как есть. Всю правду.