Мой наполовину

Как только держится и не стыдится.

Хотелось развернуться и орать на них, чтобы замолкли, чтобы их ядовитые языки отсохли, но я шла вперед, потому что это ничего не даст, а только распалит их бессовестные мозги.

Около лифта старалась не смотреть даже в сторону мужчины, но все же не могла промолчать.

– Простите, за эту сцену. Они… ничего не понимают и болтают, что в голову взбредет.

– Самое малое что я делаю в этой жизни, Саша, это обращаю внимание на сторонние языки.

Мы вошли и оказались лицом друг к другу, но голову поднять я не смогла, а вот Олег вдруг стал объектом внимания сына.

Гордей отыскал на его пиджаке пуговицы, кажется зажим для галстука, который манил малыша. И ухватился он за него крепко.

– Солнышко, не нужно, – пытаюсь отцепить, но это не помогает, а добавляет в противостояние еще и крик.

– Я могу снять его и отдать, не страшно.

– Не стоит. Он тонкий и длинный. Опасно.

– Тогда извини боец, мама сказала нельзя, – опустился к нему, чтобы быть на уровне лица и тронул кончик носика.

Сын спокойно выслушал и внезапно шлепнув мужчину по щеке схватил за нос.

– Господи, Гордей, – отвернулась с ним от пострадавшего, который секунду тер раненую конечность, а потом стал хохотать. – Простите, пожалуйста. Он часто так делает, просто период такой и цепкие пальцы…

– Все в порядке, Саша. Он сильный малый.

– Спасибо, – горделиво поцеловала мягкую щечку и вышла из лифта.

Мама от неожиданности даже дар речи потеряла, когда увидела нас всех на пороге.

– Привет, мам. Мы быстро, только забрать кроватку и коляску.

– А мне то что? Я их продать вообще хотела, – фыркнув ответила и ушла на кухню.

Показала Олегу комнату, где стояла коечка и принесла отвертку. Мужчина справился очень быстро и начал выносить детали. Все это время мама не показывалась и демонстративно проходила мимо. Но я решила подойти уточнить один момент.

– Мне звонили из опеки, – малыш стал активно болтать и пытаться меня укусить, на что она реагировала брезгливо.

– Ну может наконец возьмутся за работу, да на проверку малолетних матерей, которые рожали непойми зачем.

Опускаю ее речь без внимания и продолжаю.

– Я допускаю мысль, что ты намеренно позвонишь туда и вставишь свои пять копеек. Просто хочу сказать, все хорошее что было, между нами, ты стерла сама. Я не прошу принимать выбор, уже давно ничего не жду от тебя.