Мой наполовину

Снять дом. Позвать друзей или без них.

– Я ненавижу горы, зиму и холод. Ты же знаешь, Олег, – тут же настроение падает до минимума.

– Знаю, и хочу, чтобы ты на этот раз забыла об этом и выполнила обещание.

– Нашел что вспомнить, – фыркает и встает из-за стола.

Нет даже желания с ней спорить о том, что будет через несколько месяцев. Встаю и ухожу в комнату. Принимаю душ и иду к Сергею. Но сын занят играми на джойстике и ему сейчас не до меня.

Засматриваюсь на экран телевизора и засыпаю прямо в гостиной.

Следующим утром, вдоволь прокляв диван, собираюсь на работу.

– Почему не разбудила, я не могу разогнуться, – спрашиваю Аллу, пересекаясь с ней в ванной.

– Я решила, что ты ушел в гостиную, потому что мы с тобой не нашли общий язык.

– Серьезно? И как часто я так поступаю? – разворачиваюсь и выхожу, поставив в памяти галочку сходить на массаж или в спортзал среди недели.

На обед идти жена в итоге отказалась, сославшись на занятость и я все это время сидел в офисе без особой работы.

А потому мозг устроил мне штурм.

Да и если вспомнить сколько раз за эти сутки я вспоминал ту девушку, то число приблизится к десятку. Возможно, и больше.

Извиниться. Вот чего требовала совесть. А подсознание твердило, что я лгун. Однако слушать его я был не намерен. И позвонил в ресторан в четверг.

Я действительно хотел просто извиниться перед девушкой. Девушкой с невероятными глазами, отчего-то добавило подсознание.

События этого дня развивались вполне хорошо. Ладно я бы сказал.

Заказ, который мог обойтись нам в круглую сумму неустойки, в итоге приехал по нужному адресу в крайний срок. Нас отблагодарили не только словами, а копилка будущих работ пополнилась новыми клиентами.

В обеденный перерыв я, продумав свою речь, ждал девушку, с которой в итоге мы уехали в больницу. Не понять происходящее было сложно. И я, если честно, хотел, чтобы в итоге все оказалось ошибкой. Мои руки чесались, и в своей голове я их сомкнул на шее этой женщины, которая однажды стала той, что родила ребенка.

Матерью назвать ее было сложно.

Но что поразило меня гораздо больше, так это то, что та самая курьерша тоже была обладательницей гордого звания «мать».

Я долго смотрел на нее и пытался разгадать возраст, каждый раз приходя в итоге к цифре восемнадцать. Ну не мог я поверить, что ей может быть больше.

Все сложилось в одно и шло по какой-то известной одной лишь судьбе, дороге.

Я стал тем, кто предложил помощь и не желал слышать отказ.