Мой наполовину

Подняла его и прижала к себе. Самое дорогое, самое ценное, что есть у меня. Мое маленькое солнышко во мраке уродливой и суровой жизни.

Он всхлипывал и будто обнимал меня за шею, разрывая в клочья измученное сердце.

– Как же ты так можешь с ним… со мной? – не пытаясь узнать ответ, просто сказала вслух свои недоумевающие мысли.

– Сама виновата. Сделала бы аборт и жила себе спокойно, – ее звонкий голос бил по натянутым нервам, но я была не готова сейчас идти с ней в бой.

Я соскучилась по сыну, я хочу побыть с ним вдвоем, и только.

Успокоить и сказать, как сильно я его люблю.

– Как же ты можешь… – шепнула себе под нос, уходя в нашу с ним спальню.

– Нечего было рожать от насильника, – услышала вдогонку, и сердце сжалось так сильно, что, казалось, оно просто исчезнет.

– Тише милый… Тише… – закрыла дверь ничего ей не ответив, потому что беззащитна перед его неосознанным ласковым взглядом, слезы на ресничках которых еще не высохли. – Мамочка рядом, родной. Мама тебя очень любит.

Глава 2

Расцеловываю сына.

Переодеваю и кормлю.

Злость на мать стирается смехом моего малыша, его любовью. Мне не привыкать к ее словам, отношению к внуку, которого она таковым не считает. Но я просто жду. Жду, когда он подрастет и мы наконец-то съедем отсюда. Гордей пойдет в сад, а я буду спокойно работать.

Мне удалось немного поднакопить денег. Благо пособия детские сейчас дают приличные, матерям-одиночкам. Карта регулярно пополняется, а я чувствую, что все у нас получится. Выхожу из спальни, когда сын, поиграв немного засыпает.

Все осложняется сейчас еще зубками, которые начинают лезть.

Мама на кухне готовит ужин и недовольно смотрит, когда я раскладываю детское питание в холодильник.

– В наше время не было никаких пюре и соков. Кормили грудью и кашами, а потом и со стола всем, что ели сами.

– Мы не в твоем времени живем. Я могу позволить себе покупку прикорма для сына, я это делаю.

– Может она, – фыркает, продолжая помешивать мясо на сковороде.

– Я у тебя на сына ни копейки не взяла с момента его рождения и на шее твоей не сижу.

Так что не лезь в мой карман, – укладываю последние соки и убираю пакет в полку.

– Если не буду лезть, по миру пойдем.

– Мы? Или ты? – выпрямляюсь и смотрю на ее эмоции, которые бегают по лицу. – Вряд ли ты за нас с Гордеем переживаешь.

– Упрекаешь меня деньгами? Я смотрю за твоим… этим выро…

– Не смей, – угрожающе шепчу и смотрю на нее не менее дико. – Ты меня уже достала.