Новая жизнь

Я тебя уничтожу. Какая-то поломойка и шлюха…

– Заткни свою пасть, – сука завела меня и теперь не успокоюсь пока не выскажу ей все, что я о ней думаю. – Пока ты пыталась пробиться своим гнилым ртом и наконец-то стать главой паршивого отдела, я зарабатывала втрое больше тебя. Тебе такие деньги даже не снились. Я держала магазин и службу доставки, и никто мне не помогал. А ты сидишь тут и хвалишься собой, унижая других? Идиотка ты, самая последняя. Ты хоть копейку отдала на благотворительность? Ты хоть раз была в детском доме? Что ты еще можешь помимо того, что собирать сплетни и разносить их по свету?

Сидит смотрит на меня, явно не ожидала от меня подобных речей.

– Да насрать мне на эти детские дома и тех, кто там живет. Я думаю о себе, потому что никто не будет думать за меня. И к черту твою благотворительность. Я знаю кто ты такая. Все знают кем был твой муж и ты. Так что же, приписываешь теперь себе его заслуги?

Начинаю смеяться от того, что люди способны верить в такое.

– Ты еще более глупа, чем есть. Ты просто идиотка. Так рьяно защищаешь Вадима? Слов нет просто. Я только не понимаю, почему? Почему ты так веришь ему и в него?

Она смотрит на меня пытаясь найти слова, но на лице я вижу ответ.

– Господи. Только не говори… – закрываю рот рукой и хочу рассмеяться, но гораздо больше мне хочется ей сказать о том, как она ошибается на его счет.

Кристина может быть влюбленной в него, и я ее ненавижу, но я не желаю ей участи, что постигла меня.

– Послушай, – говорю спокойно. – Выброси из головы все это дерьмо, Кристина. Я серьезно. Ты создала себе идола, но ты не права. Не связывайся с ним ни в коем случае. Можешь не верить мне, можешь презирать, но просто попытайся и искорени эту глупость из своей головы. Он подонок.

– Да кто ты такая, чтобы я тебя слушала? Алкоголичка, – встает со своего места и медленно обходит стол, приближаясь ко мне, – шлюха, которая трахается со всеми подряд. Тварь, которая несмотря на беременность поехала к любовнику… – не выдерживаю и в один шаг встаю перед ней, бью ей хлесткую пощечину.

– Не смей упоминать моего ребенка, сука. Не смей вообще говорить обо мне, дрянь.

А я ей тут помочь еще хотела.

– Ах ты, – замахивается, я уже готовлюсь увернуться от удара, как вдруг меня резко разворачивают чьи-то руки и переставляют на другое место от нее подальше.

Оборачиваюсь и вижу, что Давыдов наступает на притихшую в миг Кристину.