Мой каприз

Ужасная принцесса-чудовище не расколдуется, если ее полюбит добрый молодец. Меня все это злит, а хочется, чтобы она не плакала.

В итоге не вваливаюсь к ней, а иду на кухню. Что тут можно сварганить ей на завтрак? Утешать я ее не буду, а вот покормить с утра пораньше могу, заодно и сам пожру. Вот! Так ей и скажу. Пришел к ней пожрать на халяву.

При этом уже ищу в интернете, что можно милого приготовить девушке. Надо мне, чтобы она улыбнулась, а то от ее рыданий страшно неуютно. Костя бы сказал, что кисло от них, а когда кисло, лучше что-то делать, а не киснуть.

Глава 17. Доброе утро

Алиса

Я выплакалась от души, наверно за все свои несколько лет без слез. Вот так пытаешься быть сильной, держишься, а потом ревешь, пока сил не останется даже на то, чтобы выключить воду.

Из меня словно вся жизнь со слезами вытекла, села обратно в тишине, колени обняла и вдруг слышу какой-то шум непонятный, словно кто-то на кухне есть. Прислушалась.

– Если не поторопишься, твой завтрак остынет, – внезапно заявил мне Кирилл.

Если бы я начала вылезать из ванны, то непременно упала бы обратно от шока, а так, наоборот, подскочила и, завернувшись в полотенце, выглянула из ванны. Думала, что наверно сошла с ума и мне чудится, но смотрю, правда, накрывает на стол, еще и передник надел. Висит у меня розовый с рюшечкой, подарили как-то, и я его повесила, чтобы был, а этот вот решил надеть.

– И что же тут делает моя новая горничная?

– Мечтает поставить тебя на место, – почти огрызнулся он, посмотрел на меня зло, но как-то сразу смягчился и добавил: – Но сначала покормить.

Тут я подумала, что выгляжу наверно отвратительно. Глаза, небось, красные, да и мокрые волосы патлами болтаются.

– Сейчас приведу себя в порядок и приду, – сказала я, делая вид, что у меня все под контролем – не хватало, чтобы меня жалел какой-то официантик.

– Меня и так устроит, – внезапно сказал он, пожимая плечами.

– Вот какого черта ты врешь?! – возмутилась я.

– Да кому ты нужна – врать! Лучше скажи, какой тебе кофе сделать и иди, куда хочешь!

– Любой, но без сахара, – отозвалась я и, резко развернувшись, ушла.

Что это вообще за манера такая – угрожающей заботы?

Расчесалась, надела халат, посмотрела на себя в зеркало. Глаза красные – жуть, и от бессонной ночи, и от слез.