Залёт под Новый год

– Нет времени?

– Олс, – тетя Конни тронула ее за плечо, а папа погладил руку заметно сжимая.

– Нет времени, Харпер? – продолжила она. – А может, потому, что ты тратишь его не на то, что по-настоящему важно? Тебе тридцать, милая. Мы не молодеем.

Разговоры за столом снова стихли. Атмосфера была удручающей, а я внутри была испепеленной в очередной раз.

Она была права в одном. Мне тридцать, а я по-прежнему рыдаю оттого, что она не может принять свою дочь такой, какая она есть.

– Может, меня все устраивает, ты не думала об этом? – почти с тем же напускным весельем ответила ей.

Это был пинг-понг. Все повернули голову к ней и ждали ответ. Я не ждала. Мысленно я уже бежала подальше.

– Нет, я подумала о том, что, когда моя старшая дочь вырастет, она пойдет по моим стопам. Выйдет замуж и родит прекрасных детей.

Мамино лицо было непроницаемым.

– Ну разумеется, я должна была думать о твоих желаниях. К чему мне свои личные. Подумаешь, какая мелочь.

– А что я должна сделать по-твоему? Просто смотреть, как ты разрушаешь свою жизнь? Как ты тратишь свое время на пустоту вместо того, чтобы стать матерью и жить полноценно.

Потом ведь будет поздно, Харпер, – она даже грозила пальцем, но я набрала полные легкие воздуха и открыла шлюзы.

– Порадоваться за меня, мама, – выкрикнула в ответ. – Как насчет того, чтобы сказать: «Эй, Харпер, я так рада, что ты уехала из этой богом забытой глуши и реализовала себя в крупном агентстве, известном на всю нашу чертову страну. Молодец, милая.

Я вижу, как ты счастлива, и это все, что может быть важно для меня, как для матери», – я почти плакала. Я чувствовала, как дрожат губы, как мои глаза слезятся, но не желала останавливаться. – Вот, мама, что я мечтала услышать от тебя все эти годы. Именно это, вместо умаления моих заслуг. Ты восхваляешь Кейтлин, которая родила двоих детей, но не научила их ничему. Но меня валяешь в грязи своего мнения и своих желаний. А я ведь твоя дочь… Я тоже… твоя дочь.

Поставив точку в своем крике души.

Я встала и пошла на выход. Мне было стыдно и больно.

– В итоге ты останешься одна, Харпер… – догнала своими словами.

– Я одна уже шесть лет, мама. А может и дольше, кто знает.

Схватив свое пальто, я побрела по мокрым улицам родного города.

Казалось, что я разучилась дышать. Стало ужасно плохо от произошедшего. Она унизила меня и саму себя при всех, кто мог быть свидетелем. И это, не говоря о других посетителях. Но самое ужасное, это ее слова.