Маленькая кондитерская в Танглвуде

Что эти деньги не сделают тебя счастливее, но, по крайней мере, они могут облегчить тебе жизнь. Все, о чем я тебя прошу, – используй их с умом и не растрачивай на безделушки и штукенции».

Штукенции? Что, черт возьми, за штукенции? И кто сказал, что деньги не могут сделать тебя счастливее? Люди с кучей этого добра, вот кто.

«Сделай что-нибудь, чего бы ты никогда не смогла позволить себе до этого».

Да, например, путешествовать с рюкзаком по Австралии, или провести три месяца на Карибах, или купить BMW-кабриолет, или… Возможности бесконечны.

Впервые после похорон волнение скрутило Стиви живот, посылая легкий трепет вверх по груди.

«Да! Я точно знаю, что происходит у тебя в голове, и называю такие вещи расточительством. Тебе не о чем будет беспокоиться, как только ты их потратишь».

Стиви со вздохом оторвалась от письма. М-да уж… как будто бы весь груз пьяных воспоминаний, новая машина, великолепный загар и дизайнерский гардероб были ничем. «Эй, может быть, Стив снова заинтересуется мной», – подумала она.

Причин оставаться несчастной не осталось. Стив и Стиви – звучит как объявление номера двух дрэг-квин[2 - Дрэг-квин (англ. Drag queen) – сленговое выражение, используемое для обозначения артистов мужского пола, которые переодеваются в женскую одежду.]. Так она всегда думала.

Она вернулась к письму со смешанными чувствами неохоты и комфорта. Читая его, она чувствовала себя так, словно ее покойная бабушка была у нее в голове и могла читать ее мысли.

«И не думай снова куртизировать с этим мальчиком Стивеном.

Он в твоем прошлом, и там он и должен остаться».

Куртизировать? Что это за слово? Если только это не был старомодный способ сказать, что два человека дружат в горизонтальной плоскости.

«Пожалуйста, используй деньги, следуя своему сердцу. Я знаю, что ты потратишь их с умом. Я безоговорочно верю в тебя. Ты всегда была моей любимицей. Я знаю, что не должна так говорить, но это правда. Я любила тебя как внучку и всегда буду любить, где бы я сейчас ни была.

Твоя любящая бабушка Пегги».

На последнем абзаце Стиви не выдержала. Она отложила письмо, наклонилась вперед, сложила руки на столе и разрыдалась. Несмотря на то что она будто чувствовала ладонь Пегги на своем плече, Стиви знала, что ее бабушка действительно умерла.

Ее рыдания перешли во всхлипывания и сопение. Стиви безмолвно поблагодарила бабушку за великодушие и задумалась, как она объяснит Хейзел получение наследства.