Эскортник

– Ты соврала, не было у Эльки никого? Ты всё придумала?

– Да твоя Элька только по тебе сохла! Всё ждала, что ты к ней обратно прибежишь! Дура!

– Я должен был быть с ней! – он развернулся и ушёл к матери, не забрав даже зубной щётки, на этот раз навсегда. Развод прошёл быстро и Лёха не торговался – Нинка взяла квартиру, машину, общий счёт в банке. Лёха получил свободу.

***

Вдруг настойчиво зазвонил телефон.

– Лёшенька, – его передёрнуло от одного звука голоса жены. – Когда ты будешь дома?

– Я задерживаюсь, дорогая, наверно поздно.

– Ты что-то всё время стал задерживаться, я волнуюсь!

– Не надо, от этого на лбу появляются морщины. Не будем же мы портить такой хорошенький лобик, так ведь?

– Хорошо, только приезжай по-раньше, я скучаю.

– Обязательно.

Из мягкого кресла в лобби гостиницы «Европа» видно было вертящуюся входную дверь. Лёха терпеливо сидел и ждал. Он увидел Элю сразу: дверь повернулась, и она вошла в вестибюль, высоко держа голову и уверенно стуча каблуками по мраморному полу.

Да, она чуть-чуть располнела и перекрасила волосы, но он всё равно узнал её. Приветливо улыбнувшись консьержу, Эля прошествовала к лифту. «У неё, похоже, всё прекрасно – просто излучает спокойствие и довольство. Может не стоит? Зачем я ей сдался через столько лет? Глупость какая. У неё своя жизнь, у меня – что есть, то есть. Не стоит напоминать ей о прошлом».

Стоя у лифта, Эля нетерпеливо теребила обручальное кольцо на пальце. К двери подошёл какой-то рыжий немец, и его круглая физиономия расплылась в улыбке.

Эля рассеянно кивнула и прошла вперёд в подъехавшую кабину. Немец окинул её спину оценивающим взглядом, и Лёхе вдруг захотелось дать ему по морде: «Да как он смеет так смотреть на мою девушку! – пронеслось в мозгу. – Хотя она ведь сто лет, как не моя!». Почему-то это всё для него решило – он никуда не уйдёт, они поговорят, во что бы то ни стало.

Через полчаса, выпив для храбрости, Лёха стоял у двери номера, пытаясь составить приветственную фразу.

Это вдруг показалось единственно важным, и он снова и снова придумывал одну другой витиеватее. Наконец решил, «будь что будет», и громко постучал.

Эля, открывшая ему дверь, была совсем другой, чем победительница жизни в лобби: волосы растрепались, лицо распухло, и глаза покраснели. На щеках засохли тёмные бороздки размытой слезами туши. Лёхе вдруг стало по-странному хорошо – не так уж она счастлива, её тоже что-то мучает. Эля не ожидала его и не узнала.