Эскортник

Она должна была признаться, что он симпатичный, хоть и не в её вкусе – ей нравились очень высокие яркие напористые парни. Но что-то в Элькином приятеле её привлекло. Что – она тогда сама не поняла.

Когда ребята вышли покурить, Нинка не удержалась:

– Элька, а твой новый дружок без ума от тебя, прямо в рот смотрит!

– Лёшек – самый хороший, он такой классный! – Элька расцвела в блаженной счастливой улыбке.

Эта идиотская улыбка не давала Нинке покоя, даже ночью она не могла заснуть от злости, представляя её.

Да как Элька, стерва, смеет быть такой уверенной в своём Лёшеке и в их любви? Некоторое время Нинка бессильно наблюдала, как эти двое существуют только друг для друга – ходят везде в обнимку, целуются без всякого стыда – бросая ей вызов. Наконец представился удобный случай. Неразлучные поссорились, и Элька ушла домой одна.

Разрушить их идиллию оказалось до смешного легко: несколько звонков Эльке, советов держаться, не терять женской гордости, пусть сам приползёт с повинной головой; будто случайные встречи с Лёхой возле его работы, рассказы про то, что у Эльки появился новый друг, сочувственные вздохи и нежные поглаживания по руке – всё сработало, как по нотам.

Почувствовав, что его сопротивление ослабевает с каждым днём, проходящим без Элькиного звонка, Нинка пригласила Лёху домой. Её мать работала во вторую смену, и Нинка, налив парню несколько рюмок водки, начала в мельчайших подробностях рассказывать, что видела Эльку в метро, целующейся с красавцем Андрюхой.

Ещё не дослушав её историю, Лёха завёлся с пол-оборота. Нинка даже не ожидала от него такой прыти: несколько порывистых поцелуев, и он уже стягивал с неё лифчик и грубо шарил под юбкой, на ходу расстёгивая ширинку. Злой и пьяный секс оставлял желать лучшего, но цель была достигнута: Лёха принадлежал ей.

Скоропалительность их свадьбы – всего через два месяца – изумила всех. Нинкина мама даже подозревала, что дочь беременна. Но Нинка торопилась по другой причине: её сжигал страх, что Лёха уйдёт, вернётся к своей настоящей любви.

В первую ночь, новоиспечённый муж напился до такой степени, что залез на Нинку, пробормотал «Ну и стерва же ты, Элька!», и тут же заснул.

Став женой, Нинка истребила всякое напоминание о том, что в Лёхиной жизни существовала другая женщина: порезала фото, сожгла номер телефона, даже выкинула брелок для ключей и другие мелочи, подаренные соперницей. Но чувство того, что она заняла чужое место, не проходило.