Эпоха добрых людей

А мы будем стоять тут, совсем не далеко… Вон, смотри! Их отсюда видно, – Алена показала рукой чуть вдаль, где в одной из колыбелек виднелась блондинистая макушка сына Аксиньи, – и потом… Зачем кому-то красть маленького ребенка?

– …Считанные минуты остались до начала самого главного, ежегодного празднества в Зеленарии!… – надрывался оратор, оглушая поляну зычным, хорошо поставленным голосом, – и сегодня мы начнем его с потрясающей новости из самой столицы! Дамы и господа! Я счастлив сообщить вам, что наши власти утвердили законопроект… О массовом производстве летающих качелей! – в конце реплики оратор намеренно растянул гласные, усилив значимость сказанного.

Толпа моментально взорвалась восторженными воплями и аплодисментами.

– Подумаешь, новшество… Некоторые и сами могут добыть такие качели. Буквально, сделать из ничего, если конечно постараются, – пожал плечами Кедр, подмигивая Алене.

Оратор объявил обратный отсчет. Все стали разворачиваться лицом к полю, чтобы видеть Камнепад.

Девять. Алену на мгновение зажало в толпе, Лиам помог ей прорваться ближе к ребятам. Восемь. Большая часть собравшихся принялась считать хором. Семь. Особо нетерпеливые запрокинули головы, боясь пропустить самое начало. Шесть. Сильно похолодало, многие зябко приплясывали на месте. Пять. Герман наворожил теплую шаль и накинул Илоне на плечи. Четыре. Жена Кедра заулыбалась в счастливом предвкушении и взяла его за руку. Три. Аксинье наступили на ногу, и она брезгливо поморщилась. Два. Алена мельком взглянула на поляну и, найдя глазами Лили, выдохнула. Один.

Небо оставалось неподвижным. Крохотные огоньки звезд стали потухать, луна напротив засияла еще ярче, словно мертвенно-белое солнце. Послышался гром, холодный воздух загрохотал. Казалось, сам небосвод дрожит и вот-вот упадет на землю. В это же мгновение все стихло. Свет луны медленно угасал, пока вся поляна не погрузилась в белесоватый полумрак.

Первая точка оказалось красной. Завидев ее, люди стали тыкать пальцами, восторженно улюлюкать, гадая, какой именно камень летит: рубин или красная яшма, а может и вовсе – гранат. Второй камень приметили не сразу – он был синий, и почти сливался с небом; если бы не серебристое свечение, которое тоненькой струйкой окутывало каждый камень, он вряд ли был бы замечен.

И тут посыпалось.